Трудные дети

Молчанова Людмила

– Давай представим, что мне...нужна помощь. Ты бы помогла мне?

– Господи, мужчины, я и не подозревала, что вы так любите тему "на что ты готова ради меня".

Антон картинно нахмурился.

– Давай серьезно. Вот мне нужна помощь, например...деньги в долг. Срочно. Твои действия.

– Выпью кофе?
– подняла бровь и не сдержала улыбки, заметив, как Антон начал закипать.

– Саша!

– Ок, если у тебя такая постановка вопроса...Все зависит от того, как хорошо мне живется и сколько тебе нужно.

Он усмехнулся и скрестил руки на груди.

– Вот как?

– Что ты хотел услышать? Я не из разряда мнимых добряков.

– Вот оно! Подошли к тому, с чего начали! Знаешь, что в тебе убивает?

– Моя патологическая честность?
– блеснула белозубой улыбкой.

– Кроме нее.

– Не знаю.

– Твое абсолютное неприятие добра как такового.

– Сказал мне Антон, который прекратил общаться с семьей, а когда позвонила единственная и любимая мама и попросила о помощи, он просто повесил трубку.

– В чем ничуть не раскаиваюсь. Но я опять не об этом. Я тоже далеко не добряк, как ты выразилась, но я не отрицаю добрые помыслы и поступки, в отличие от тебя. Добро есть, но не в чистом виде. Как и зло, кстати.

– Добро не в чистом виде? Ты хоть понял, что сказал?

– Вполне. Что ты сможешь назвать добром, Саш? Ничего. А злом? Ничего.

– Тош, твое добро не в чистом виде - чистой воды эгоизм. Ваши так называемые "добрые поступки" зависят в первую очередь от вашей зоны комфорта.

– Да что ты к этой зоне прицепилась?!

– Словосочетание понравилось, - огрызнулась в ответ и немного нервно стряхнула пепел в пепельницу.
– Да как не назови, Тош, факт остается фактом. Если человек будет достаточно обеспечен, относительно счастлив и жизнь его будет окружена достатком, то он тебе поможет. Даст нужную сумму, потому что она не слишком то и отразится на ЕГО жизни и ЕГО личных делах и переживаниях. Возможно, терпеливо подождет, пока ты сможешь расплатиться. Но чуть что - и он из тебя душу вынет. Стоит только потревожить его зону комфорта, упоминания о которой ты так не любишь. Просто пример тебе. Ты хочешь есть. Представил?

– Ну.

– Ты приходишь ко мне и просишь у меня еды. При той жизни, которой я живу сейчас, мне было бы не жалко для тебя тарелки супа или куска хлеба. Я бы разделила с тобой пищу, возможно, даже надолго. Дала бы я тебе кусок хлеба, когда мы жили у Лёни? Я бы глотку тебе перегрызла.

– Но ты делилась, - припомнил мне Антон и изучающе прищурился, склонив голову набок.

– Я обменивала возможность спокойно помыться в чистом душе на тарелку еды. Обмен, а не помощь.

– И что?

– И то, Тош. Можно ли назвать мой поступок, когда я бы тебя накормила, добрым? Нет. Он абсолютно эгоистичен. И так поступают абсолютно все. На дороге будет подыхать псина. И вот что я тебе скажу: слепые - этого не заметят, потому они всегда видят только то, что не

нарушает их внутренней гармонии. Мнимые добрячки - попытаются ее подкормить. И лишь такие как я честно пройдут мимо.

– А если человек, допустим, вылечит ее и выходит? Спасет ей жизнь? Ты не рассматриваешь такой вариант?

Выкуренная до фильтра сигарета начала жечь пальцы, поэтому я поспешила сделать последнюю затяжку.

– Рассматриваю. Один из миллиона. Такой случай - один из миллиона. Причем не факт, что человек, взяв собаку к себе, будет иметь бескорыстные мотивы. Не факт, что им двигает лишь желание помочь. Возможно, у него когда-то умерла собака, и теперь, глядя на эту, он вспомнил старую - в таком случае он просто-напросто восстанавливает собственное спокойствие. А возможно, все гораздо прозаичнее - ему просто захотелось собаку, верного друга, который всегда будет терпеть его закидоны, и именно эта подвернулась под руку.

Парень, несмотря на достаточно серьезную тему, откинул голову и раскатисто рассмеялся, заставив меня замереть, так и не донеся сигарету до пепельницы, и обиженно нахмуриться.

– Саша, я тебе поражаюсь!
– воскликнул он.
– При всей твоей, как ты говоришь, эгоистичности, у тебя мировоззрение ребенка.

– Я не ребенок!

– Я и не говорил, что ты ребенок. Но у тебя гипертрофированный детский максимализм, который зашкаливает за все известные и неизвестные пределы. Ты делишь мир на черное и белое, но белого нет, и для тебя все остается черным. Ты забываешь о том, что и чистого черного тоже нет. "Ваши добрые поступки"...Хех...Пойми ты, Саш, что не все делится так четко, как ты себе представляешь. Нельзя всю жизнь прожить по твоей философии.

– Почему нет?
– искренне удивилась я.
– Очень даже можно.

– Ничего не давая взамен просто так?

– Я уже давала взамен и рвала задницу. Одного раза хватило за глаза. Хватит.

– Это только однажды. А как же семья? У тебя будет муж, будут дети...Ты к ним также станешь относиться?

– Отвечу, но сначала ответь ты. Ты бы дал кому-то что-то безвозмездно?

– Да, - быстро и уверенно ответил Антон.
– Своей семье.

– Да ну?

– Я имею в виду свою семью, Саш. Своих детей, свою жену и своих близких друзей. Особенно детей, наверное. Чему ты так довольно улыбаешься?

– В своем "безвозмездно" ты даже меня переплюнул, особенно когда добавил "особенно детей".

– Поясни.

– Дети и есть ты сам. Они воплощение тебя, которое ты будешь воспитывать так, как считаешь нужным. И семья - штука исключительно эгоистичная. Дети - это ты, жена - это ты, и вся семья в целом - тоже ты. И да, все силы будут направлены на благополучие семьи, то есть благополучие тебя самого. Где здесь добро?

– Кто тебя воспитывал?

– У меня было много тех, кто меня воспитывал.