Трудные дети
Шрифт:
– Чтоб ты подавилась, - бормотала я себе под нос, вытирая очередную бесполезную статуэтку.
Но ничего того, что я боялась, не случилось. Профессор по-прежнему со мной занимался, бабуська по-прежнему ворчала, а я - выматывалась, едва доползая до постели. Старуха иногда читала мою тетрадь, с особенным интересом - заметки на полях, куда я выносила названия различных книг и фильмов, что советовал мне Иван Федорович. Как-то раз я набралась смелости и решилась попросить у нее книгу. Профессор рассказал о "Пигмалионе", не на шутку заинтересовав
– Элеонора Авраамовна.
Старушенция резко подняла голову и недоверчиво прищурилась.
– Что надо?
– С чего вы решили, что что-то надо?
– Ты произнесла мое имя полностью, ни разу не ошибившись. Рискну предположить, что за пару часов быстрого увеличения ума в твоей бестолковой головке не произошло, следовательно, ты не просто так стараешься выговорить мое отчество, - и уже другим, более серьезным тоном продолжила: - Что ты хочешь?
– Можно у вас книгу взять? Только почитать, - заверила ее, пока бабулька не успела возразить.
– На немного.
– Что именно?
– Пигмалион.
– Боже мой! Такое ощущение, словно только что шимпанзе доказало мне теорию Ньютона, - поворчав для виду еще немного, она поднялась с роскошно обитого кресла, стащила с полки томик и вручила мне.
– Это не значит, что я освобождаю тебя от обязанностей по дому. Через час ты готовишь обед.
– Понимаю, - пробежалась подушечками пальцев по шершавой обложке.
– Спасибо.
– И читаешь только рядом со мной, - приказным тоном закончила она.
– Прямо у меня на глазах.
И теперь, каждый вечер я устраивалась на неудобном жестком стуле и принималась читать книги под пристальным взглядом старушки, которая зорко следила за моими действиями. Впрочем, это не означало, что она смилостивилась и дала мне ключи. Возвращаясь от Ивана Федоровича, я по-прежнему до утра просиживала под дверью и только после шести попадала домой.
Глава 48.
– Твоя вечная забота о ближнем - дело крайне бесполезное.
– Почему?
– Ты все равно не знаешь точно, что ему нужно, поэтому вечно попадаешь мимо.
– И что тогда делать?
– Делай то, в чем уверена. А ты можешь быть уверена только в своих желаниях.
– А если ближний сам мне скажет о том, что ему нужно?
– Об этом говорят только такие, как я. И если тебе это скажут - беги без оглядки.
(разговор Саши и Риты)
На улице в свои права вовсю вступало лето. Деревья цвели, птички пели, люди сбросили с себя тяжелые и теплые одежды и облачились в разноцветные короткие тряпки. Вступительные экзамены приближались.
Занятия с профессором по-прежнему продолжались, только теперь приобрели системность и конкретность. Он дал мне конкретные учебники, рассказал об экзаменах, что и как будет, сложно ли это и все такое прочее.
– Но тебе, Сашенька, можно не волноваться, - он ласково мне улыбнулся и,
– Ты же не первый раз сдаешь. Тем более подготовишься как следует и все получится.
– Да-да, спасибо за поддержку.
Тем не менее я волновалась и изрядно нервничала, не в силах усидеть на месте. Старуха, конечно, все заметила - и перемену настроения, и мандраж, да и книги новые тоже. Она их в руках вертела, иногда листала и всегда выразительно хмыкала, всем своим видом давая понять, что сомневается во мне и моих умственных способностях.
– Лучше бы ты лишний раз полы помыла, - ворчала она и неодобрительно качала головой.
– Тоже мне, гений-самоучка.
– Я всю жизнь мыть полы в вашем доме не собираюсь.
– И что же ты собираешься? Кем хочешь стать?
– Богатым человеком.
– Своим умом?
– расхохоталась она.
– Милочка, уж лучше бы за собой следила. Через постель в твоем случае это куда более вероятно.
– Не ваше дело, как и чем я буду этого добиваться.
Она хмыкнула, очки сняла и скрестила руки на впалой старческой груди.
– И на кого учиться собираешься?
Очень долго думала - говорить ей или не стоит. Наконец, решив, что не такая уж это и тайна, я неохотно выдавила:
– На редактора.
– Матерь Божья! Слоним*, наверное, в гробу перевернется. Редактор. Тоже мне. Ты с ошибками пишешь и разговариваешь.
– Да пошла ты, - вспыхнула я и со злости бросила на полку, которую до этого вытирала, влажную тряпку для пыли.
– Только и знаешь всех критиковать. Сама ни хрена не делаешь, лишь свою жирную задницу отъедаешь. Достала уже!
Впервые я так сильно сорвалась, аж желудок заболел. Раньше как-то сдерживалась, а тут резко навалилась и усталость, и нарастающая нервозность, да и голод давал о себе знать. А бабка со своим ядовитым языком просто под руку попалась.
Конечно, вышло неразумно, и в глубине души я готовилась быть выгнанной пинком под зад. Идти некуда, да и денег нет, но оставался мой любимый дедушка-профессор, у которого можно было бы перекантоваться. А там и общежитие не за горами.
На удивление, ничего не произошло. То есть совсем ничего. Бабка, как ни в чем не бывало, королевской поступью вплыла в мою каморку, окинула лежащую меня на кровати и повелительно произнесла:
– Мне долго тебя ждать? Ты не убрала гостиную. Прикажешь мне это сделать?
У меня на языке вертелся ядовитый и меткий ответ, который прямо рвался в бой, но я сдержалась. Все-таки мозги мне пока еще не до конца отказали, и если пронесло однажды, это совсем не означает, что так повезет и во второй раз. Поэтому я молча и послушно встала, пригладила растрепавшийся хвост и поспешила доделывать уборку. Бабка тем временем спокойно поужинала и отправилась в постель.
А потом...потом как-то быстро и неожиданно все накатилось, как одно к одному, и чуть не разрушило все то, что я с таким трудом построила за полгода.