Тихо, как тень

Арнау Франк

— Понимаю! — Детектив удалился.

Бревер достал сигарету, из кармана жилета вынул маленький белый пакетик.

— За это вы получите лет пять!

Она подошла на пару шагов.

— За что, за что? Я не вижу.

Он сунул пакетик ей под нос.

— Теперь видите? Кокаин!

Вернувшись к зеркалу, снова беззаботно занялась прической.

— Интересно! Кокаин! А как он к вам попал? И при чем тут я?

Бревер не мог не отдать ей должное.

— Вы отлично держитесь, мисс Паркер, но вам это не поможет. Я дам показания под присягой, что вы

передали мне этот пакетик за пять долларов.

Обернувшись, она снова состроила невинные глаза.

— Вы хотите солгать под присягой, инспектор?

— Как это — солгать?

— Я ничего вам не продавала! Ни этот пакетик, в котором, как утверждаете, кокаин, — что ещё следует доказать — ни что другое.

— Пятидолларовая банкнота, которой я заплатил, была помечена, и, кроме того, у нас записаны её номер и серия. Этого более, чем достаточно.

Она не испугалась.

— Так вы собирались купить невинную девушку за служебные деньги? Тратить деньги налогоплательщиков на сомнительные удовольствия! Ничего себе, старший инспектор! Это весьма заинтересует присяжных. Инспектор берет деньги из тайных фондов, якобы на нужды следствия, потом идет в бар, сует помеченную пятерку девушке в декольте — и, раз девушка не отвечает на его непристойное предложение, обвиняет её в торговле наркотиками. — Тут она вдруг повысила голос. — Вы собираетесь заявить под присягой, что я дала вам тот пакетик, в котором, якобы, кокаин? Вы готовы стать клятвопреступником?

Бревер непонимающе уставился на нее. Неужели она всерьез?

— Вы подошли к моему столу, и разговор был весьма недвусмысленный. Вначале вы потребовали двадцать долларов, потом взяли пять, дав мне кокаин.

— Как я вам его дала? Как? Левой рукой или правой?

— Положили его на стол!

— Я? И вы это видели?

— Хорошо, если вас интересуют детали — не видел. Но когда я садился за стол, на нем ничего не было. Когда я вам отдал пять долларов и вы ушли, на столе лежал кокаин.

— А в зале мы что, были одни? Кроме нас там никого не было? И свет гас на миг, а не на час, да? И никто другой подкинуть его не мог, только я, да? И вот в этом вы собираетесь убедить присяжных, посадив меня на скамью подсудимых? Презрительно рассмеявшись, она поправила платье, показав идеальной формы ноги. — Желаю удачи, дурачок! Но потом вы будете припоминать тот час, когда решили затеять все это дело.

Бревер сложил руки за спиной, крепко сжав кулаки. Насилие по отношению к женщине, — какой бы она не была, — могло иметь катастрофические последствия. Во что бы то ни было нужно было владеть собой.

Двери распахнулись. На пороге стоял Мосилли. Гэйтски и Лоуэтт толкнули его внутрь и вошли следом. Бревер оглядел бармена со всех сторон, словно барышник, оценивающий лошадь, потом спросил:

— Вы правдивы, молодой человек, не так ли, Мосилли? Присягали перед судом, что Адонис Лавинио не имел ничего общего с наркотиками, что пакетик кокаина, который нашли у него в кармане, подсунул ему какой-то незнакомец? — Он ткнул под нос бармену маленький белый пакетик: —

И откуда это вы, разумеется, тоже не знаете?

Мосилли пожал плечами.

— Я вообще не понимаю, что вам от меня нужно?

— Ничего особенного, мой дорогой, — ответил Бревер. — Только рассказать нам правду. Всех вас мы заберем, тебя, и продавщицу в гусарском мундире, и типа с пробором, и Эвелин…

— Ни слова! — Рявкнула Эвелин на бармена. — Только в присутствии адвоката.

Гэйтски схватил её, приподнял, взглянул на Бревера и отправился со своим грузом к дверям.

— В управление, да?

Бревер кивнул.

— Мосилли отведите в мою комнату, — приказал он Лоуэтту, — я ещё зайду на два слова к управляющему и догоню вас.

Человек с браслетом, усаженным драгоценными камнями, нервно поглаживал волосы.

— Можете мне поверить, мистер старший инспектор, у меня здесь все в полном порядке. Мисс Эвелин периодически бывает у нас, как и любой другой. Между ней и нашим заведением нет никаких связей.

— А кто приобрел бар у Джеймса Гарвика? — спросил Бревер.

— Бывший метрдотель из «Хабана Кубана» в Майами. Он владел им недолго, уступил его некоей мисс Райдер, а та сдала бар в аренду Мосилли и мне. Мы стараемся удовлетворять все желания наших посетителей…

— В чем я не сомневаюсь, — перебил его Бревер. — Когда-нибудь такое рвение услужить заказчикам доведет вас до тюрьмы. Но сейчас меня не интересуют ни наркотики, ни стриптиз малолетних. Я расследую убийство. — Он достал из кармана фото Лавинио.

— Вы его знаете?

— Никогда не знал! — тут же ответил управляющий.

— А почему вы о нем говорите в прошедшем времени? Я ведь спросил, знаете ли вы его. Разве так говорят о мертвых? — Бревер старался говорить потише, не хотел привлекать внимание.

— Как-то само так вырвалось, — оправдывался управляющий, приглаживая пробор. — Или я прочитал о нем в газетах? — стукнул себя по лбу. — Ну конечно! Это тот молодой человек, которого застрелили в «Саванне».

— Я пришлю сюда сотрудников отдела по борьбе с наркотиками, — сказал старший инспектор, надеюсь, вы отнесетесь к ним так же радушно, как и к остальным гостям.

— Но, мистер старший инспектор, — голос дрожал от страха, — что мы вам такого сделали? Знаете, что бы это означало… и притом мы совсем невиновны… если кто-то из посетителей… что же поделать — с нашего ведома ничего подобного бы не произошло, но если агенты из «Наркотик Скуад»…

— Вы знали Адониса Лавинио? — снова настойчиво спросил Бревер. — Бывал ли он здесь с тех пор, как бар стал вашим? Известно, что у Мосилли были контакты с убитым. Говорите правду — и кто знает, может быть я и забуду о «Наркотик Скуад»?

Шеф отвел Бревера в сторону, за стойку.

— Лавинио и Мосилли последнее время друг друга терпеть не могли. Лавинио уже несколько недель здесь не был. Это чистая правда.

— Гарвика знаете? Он сюда ходит?

— Разумеется, нет.

— Эвелин Паркер обеспечивает «кокс», который желают некоторые «гости»?