Тихо, как тень
Шрифт:
Полицейская машина с включенной сиреной промчалась по Девятой Авеню, притормозила перед «Саванной», потом, выключив сирену и мигалку, потихоньку свернула к боковому входу возле въезда в гараж.
В вестибюле старшего инспектора встретил Сэрдж.
— Гарвик у себя. У Паркер вовсю включено радио. Лоуэтт на месте. Сторож в гараже, ну, тот О'Брайен, мне сказал, что сегодня Гарвик выгрузил из автомобиля очень тяжелый чемодан и отправил его наверх служебным лифтом. О'Брайена я попросил держать ухо востро, потому что через гараж кто угодно может войти
— Но О'Брайен заступает ведь только вечером? — спросил Бревер.
— Гарвик попросил его коллегу, дежурившего днем, помочь ему с чемоданом. Тот получил за это три доллара, почему и рассказал все О'Брайену, — пояснил детектив.
— С этим весельчаком с десятого этажа мы пойдем знакомиться вместе. До сих пор нужды в этом не было, вчера он отмечал день рождения и уйма гостей обеспечивала ему алиби. Но теперь у меня возникли сомнения…
Поттер, который снова заступил в ночь, с поклоном отворил им дверь лифта, закрыл её за Бревером и Сэрджем, проводил взглядом кабину, уходившую вверх.
Сразу после звонка, прозвучавшего в прихожей, дверь квартиры на десятом этаже распахнулась. На пороге стоял мужчина средних лет, плотного, но пропорционального сложения. На нем был халат из лилового бархата, вокруг разливался аромат парикмахерской, курил он приторно пахнущие сигареты через мундштук из слоновой кости с золотой окантовкой. Оглядел посетителей удивленно, но не враждебно.
— Чем могу помочь?
— Впустить нас, Гарвик! — ответил Бревер и, не дожидаясь ответа, протиснулся мимо Гарвика в прихожую. — Старший инспектор Бревер — вот мои документы — а это детектив Сэрдж.
— Полагаю, у вас есть ордер на вторжение в мою квартиру, — заметил Гарвик, — или вы забыли его оформить?
— Поскольку я не собираюсь устраивать обыск, — разъяснил ему Бревер в подобных формальностях нет нужды.
Открыв дверь в гостиную, гарвик прошел вперед.
— Не знаю, насколько законно ваше поведение, — осторожно заметил он. Я позвоню своему адвокату… — Он шагнул к столику с телефоном.
Бревер положил на аппарат руку.
— Позднее! К чему эта суета? Или у вас совесть нечиста? Когда полиция наносит визит порядочному гражданину, он прежде всего должен отвечать на вопросы. Потом он может вызывать адвоката — если полагает, что ему потребуется защитник.
— Защитник? Я использовал термин «адвокат»! Вы же прекрасно знаете, что я не обязан ничего говорить! — повторил Гарвик. — Имею законное право посоветоваться с адвокатом, прежде чем отвечать. — Тут он вдруг опустился в огромное кресло. — Но мне бы не хотелось, чтобы вы думали, мол, мне есть что скрывать. Я только хотел напомнить вам о проблеме законности. Чтобы вы знали, я в этих вещах разбираюсь, и предупреждаю вас о своем праве предпринять против вас все шаги, которые может потребовать ваш ничем не обоснованный поздний визит. А теперь можете начинать вашу игру в детективов, господа.
Ситуация Бреверу не нравилась. Он зашел слишком далеко. Его могли бы обвинить в незаконном допросе Гарвика в ночное время,
Старший инспектор чувствовал шаткость своего положения. Знал, что легко найдется судья, который с удовольствием использует такую возможность прищучить полицию… Но нельзя дать Гарвику почувствовать зыбкость своей позиции. Держаться нужно твердо — но в рамках. Небрежно присев на подлокотник другого кресла, он вытряхнул из пачки сигарету и закурил.
— Разумеется, вы знаете, почему мы к вам пришли?
По Гарвику было видно, как он напряженно размышляет, чтобы ответить как можно умнее, правдоподобнее и безопаснее. Затянувшись сигаретой, уставился на кольца дыма, маскируя большую паузу между вопросом и ответом.
— Вероятно, это как-то связано с убийством, происшедшем двадцать четыре часа назад…
Бревер тут же отреагировал.
— Откуда вы знаете точное время убийства?
— Ну, ну, — усмехнулся Гарвик, к чему эти старые трюки, мистер старший инспектор из отдела по расследованию убийств?
— Откуда вы это знаете?
Гарвик наклонился к нему. Казалось, он теряет терпение.
— Время убийства указано в газетах. Так же как и ваше звание и служебное положение. И не нужно по-детски прикидываться, что моя осведомленность может казаться подозрительной. О тех же подробностях узнали миллионы людей, причем ещё вопрос, не лгут ли газеты. Мне совершенно безразлично, когда произошло убийство, как оно произошло, и ещё более безразлично, служите ли вы в отделе по расследованию убийств или в санитарной службе. — Он щелкнул по золотому кончику мундштука, окурок выпал в пепельницу. Гарвик закурил новую сигарету, удобно откинулся в кресле и скользнул взглядом по Сэрджу, стоявшему у камина.
— Когда вы продали бар «Шанхай», — выпалил инспектор, — и почему?
— Примерно год назад, — ответил Гарвик, — потому что он мне разонравился. Остальное — не ваше дело. Если вас интересуют подробности, обратитесь в налоговую службу, там вам расскажут, хотя предоставлять информацию без решения суда запрещается. Но власти всегда держатся заодно против граждан.
Бревер пропустил его комментарий мимо ушей.
— Вчера вечером вы… — то есть в ночь на сегодня…
Гарвик тут же перебил его:
— Вы же прекрасно знаете, что я праздновал день рождения с четырнадцатью гостями. Не прикидывайтесь, что это для вас новость. Вы прочесали весь дом, и если хотите спросить меня, откуда я знаю, то я вам отвечу — об этом уже чирикают все воробьи в Централ-Парке. В моем распоряжении четырнадцать свидетелей, которые подтвердят мое алиби с десяти вечера и до полуночи.
— Убийство могло быть совершено и в час ночи, поправил его Бревер, уже с трудом сохраняя спокойствие, — то есть именно тогда, когда ваше алиби кончилось.