Тихо, как тень
Шрифт:
— Ни о чем таком я не знаю…
— Вы что, не понимаете? Меня ваши грязные делишки вообще не волнуют. Меня интересует убийство! Какие были связи между Мосилли и Паркер? И между Мосилли и Гарвиком? И как в эту картину вписывается Лавинио?
— В моем положении человек о многом узнает. Но про убийство я ничего не знаю. У всех свои слабости, не исключая и Мосилли, и Паркер, но такое преступление — нет, о нем и говорить нечего. Лавинио, видно, перемудрил и угодил в ловушку. Слишком много болтал. Есть люди, которые этого не прощают. — Не губите
— Ну что? Когда дело касается своей шкуры, заложили бы о родного брата? — Бревер чувствовал отвращение к жалкому созданию перед собой. Если бы вы знали, как из-за таких, как вы, я научился презирать людей! Но при моей профессии с такими вещами приходится мириться. Интересы службы заставляют иметь дело с любым дерьмом. Ну что же, я обещаю оставить вас в покое. За это вы будете сообщать мне все, что узнаете по поводу убийства Лавинио. И если попробуете водить меня за нос, на следующий день мы ваш гадюшник прихлопнем. Я выражаюсь достаточно недвусмысленно?
Не ожидая ответа, он прошел через зал и вышел на улицу. Свежий ночной воздух его освежил. Широким шагом пересек мостовую. На углу ждал Лоуэтт.
— Гэйтски забрал Паркер своей машиной. Мосилли ждет в вашей.
Прошагав три квартала, они сели в машину Бревера, который помчался к управлению. Лоуэтт остался в приемной с Мосилли. Слоун и Сэрдж при появлении инспектора торопливо развернули газеты, прикрыв ими карты. Сэрдж поспешно вскочил.
— В Чайнатауне…
— Лоуэтт мне уже сказал. Врача нашли? — спросил Бревер и одновременно предостерегающе показал взглядом на Мосилли.
— Он тут же снял трубку и подтвердил каждое слово нашего друга.
Старший инспектор прошел в свой кабинет. На пороге он даже приостановился от неожиданности. Гэйтски как раз чокался с Эвелин Паркер. На столе стояла бутылка импортного виски.
— Надеюсь, не помешал, — он уселся за стол. Поймав взгляд Гэйтски, все понял.
— Мисс Паркер настаивала, чтобы мы захватили чего-нибудь с собой…
— Вы знаете, что за подкуп алкоголем вы рискуете дисциплинарным взысканием? — пугнул Бревер, но голос его выдал.
— А вы тоже глотните, — воскликнула Эвелин, чье поведение полностью переменилось. — Этот толстяк, — она указала на Гэйтски, — отличный парень, совсем не то, что вы — мы отлично понимаем друг друга!
Гэйтски поддакнул:
— Мисс Паркер подумала, что за эту историю с крохотным пакетиком вы хотели передать её федеральным агентам. Это её, разумеется, совсем не устраивало, даже если она ни о чем не знает, — на этом она настаивает. А я ей объяснил, что мы только хотим найти убийцу Лавинио. И ничто иное нас не интересует. И тот, кто нам в этом поможет, может рассчитывать на нашу признательность, не так ли, шеф?
Бревер чувствовал, как Эвелин напряженно наблюдает за ним. Этому миру она не доверяла. Хорошо знала, где кончается власть детектива и начинается — старшего инспектора. Своим поведением она играла продуманную роль. Ставкой была её свобода.
— Расследование убийства для нас важнее всего. Но тяжелые преступления — а торговля наркотиками — одно из них — я тоже не могу игнорировать. Иначе я сам нарушу закон. Тем не менее, — он удобно откинулся в кресле — могло бы случиться, что я сам пришел бы к выводу, что конверт в баре «Шанхай» подложил мне кто-то неизвестный. Тогда мисс Паркер была бы свободна от подозрений. Но чтобы я мог так радикально изменить свое мнение, вам пришлось бы поделиться со мной хоть частицей своей обширной информации.
— Если я расскажу все, что знаю, вы оставите меня в покое?
— А что вы знаете?
— Адонис Лавинио бывал в «Саванне» не раз. Я часто видела, как он гаражом проходил в дом. Однажды, когда я съезжала с рампы, потом когда ставила машину — три раза или четыре. Наверх он поднимался служебным лифтом.
Бревер внимательно слушал. Ее слова могли быть правдой или вымыслом, только чтобы что-то сказать и как-то выкрутиться. Она не знала, что детектив проследил её до Чайнатауна и что комната, находившаяся за одиннадцатым окном, уже обыскана…
— И кого же, по-вашему, навещал наш малыш Адонис в «Саванне»?
Эвелин молчала. Видно было, что она напряженно размышляет. Осторожно прощупала почву.
— Может быть, к Беландро? Я его знала, когда он ещё именовался Биньо, — но вам-то это давно известно. — Она неотрывно следила за лицом Бревера, искала реакцию на физиономии Гэйтски. Ничего подобного.
— Кого бы ещё следовало иметь в виду? — допытывался Гэйтски.
— На пятнадцатом этаже живет Лирбоди, предприниматель по части такси, — попытала она счастье ещё раз, — у него были какие-то неприятности… она задумалась и опять умолкла.
— Такое случается с пожилыми джентльменами, которые пристают к молодым невинным дамам и при этом их иногда застает жених, — но с этим риском нужно считаться, — поучал старший инспектор, не моргнув глазом. Говорил он так, словно с Эвелин это не имело ничего общего. — Больше вам ничего не приходит в голову?
Эвелин гордо выпрямилась.
— Это все гнусные сплетни, инспектор, я когда-нибудь вам все объясню, но сейчас вас, вероятно больше занимает, что я вам могу сказать об Адонисе… — Одним глотком она опорожнила стакан. — Видимо, Адонис был у Гарвика.
— Возможно, мисс Паркер, — кивнул Бревер, — но именно в критический момент это исключено. Мистер Гарвик отмечал день рождения. Четырнадцать человек гостей, развлечения, танцы, шум — такого типа как Лавинио туда бы не пустили. И Гарвику гости обеспечивают алиби. Стопроцентное. Это единственный из жильцов, который был на виду все критическое время.
— Понимаю, — она отсутствующим взглядом уставилась перед собой, сунула сигарету горящим концом в рот, выругалась как портовая шлюха, освежила помадой губы и опять опрокинула в себя порцию виски. Потом снова взглянула на Бревера и зашла с другого конца.