Тихо, как тень
Шрифт:
Этого вопроса она ждала. Но теперь, услышав его, просто не знала сколько потребовать. Вначале думала о десяти тысячах долларов. Потом о пятнадцати. Теперь, когда Гарвик признал свое поражение, сказала решительно:
— Пятьдесят тысяч долларов!
Он повторил, словно не веря своим ушам:
— Пятьдесят тысяч!
— Да. Наличными. В мелких неновых купюрах.
— Все сразу?
— Молчание — не холодильник, в рассрочку не продается.
— А если я дам вам деньги, а вы пойдете к Бреверу и заложите меня?
— Даю вам
— Пять тысяч наличными — а остальное по три тысячи в месяц. Так я буду уверен в вашем молчании. Иначе вы станете соучастником, за сокрытие доказательств положена тюрьма.
— Вот потому я и хочу все сразу. Иначе вы сунете мне пять тысяч и посмеетесь, когда истечет срок, в который я могла бы безнаказанно вас выдать.
Гарвик в нерешительности заходил по комнате. Знал, что ставка — его жизнь. Эвелин рассуждала логично. Ее рассказа хватило бы Бреверу, чтобы привести в действие гигантскую машину полицейского сыска. Потом бы заговорил один, потом другой, третий, — чтобы спасти свою шкуру. А Бревер свое дело знал.
Остановился перед ней.
— Двадцать пять тысяч! Больше нет, Эвелин!
— Заплатите двадцать пять тысяч наличными и двадцать пять тысяч «коксом», я уж сама обращу его в деньги. — Она поперхнулась от возбуждения, от того, что выиграла эту партию. Огляделась.
— Нет ли у вас чего-нибудь выпить? В горле пересохло…
— Он указал на маленький бар у стены. Эвелин нервно хихикнула.
— Выпьем за перемирие… — открыв стеклянные дверцы, оглядела бутылки.
— Двадцать пять тысяч, — повторил он, — больше мне не набрать…
Остановился за её спиной.
Эвелин взяла бутылку «Наполеона» и медленно повернула позолоченную пробку.
— Пятьдесят тысяч! Можете выбирать между этой суммой и электрическим стулом! — Упрямо и громко выкрикнула она.
— Это ваше последнее слово? — терпеливо переспросил Гарвик.
Эвелин достала два бокала под коньяк.
— Да.
Так оно и случилось.
Свидетели заговорили
Во вторник в девять утра Бревер вошел в кабинет. В то же самое время Бесси Адамсон, двадцати девяти лет, второй год служившая горничной у Эвелины Паркер, поднялась служебным лифтом на восьмой этаж «Саванны».
Всех детективов Бревер вызвал к себе в кабинет. Те доложили, что телефон в «Саванне» не подавал признаков жизни.
Бесси Адамсон вошла в спальню мисс Паркер, чтобы её разбудить, как делала она это каждый день. Раздвинув тяжелые бархатные шторы, затенявшие комнату, подошла к постели и похлопала по плечу мисс Паркер, лежавшую на животе. Когда Эвелин не отреагировала, девушку охватило неприятное предчувствие. Овладев собой, она осторожно перевернула Эвелин, и тут же испуганно отскочила, тихо вскрикнув.
Помчалась к служебному входу. Лифт все ещё стоял на восьмом этаже. В кабине вжалась в угол, словно ей не хватало места. Ее трясло, руки
— Мистер Дональд! — закричала она ещё до того, как лифт остановился в гараже. — Дональд! Ради Бога!
Сторож кинулся к ней.
— Ну, мисс Бесси, что случилось?
Крепко прижавшись к нему, она зарыдала. С трудом выдавливала из себя обрывки слов. Наконец он её понял: мисс Паркер лежит в постели мертвая. Ее задушили.
В девять часов восемь минут Гэйтски, Слоун, Сэрдж и Лоуэтт предстали перед старшим инспектором. Зазвонил телефон. Бревер схватил трубку.
— Срочное сообщение! Убийство в «Саванне», на Вестэнд авеню. Живущая на восьмом этаже Эвелин паркер найдена задушенной в своей постели. Отвечайте!
Старший инспектор повторил весь текст, потом добавил: «Конец».
Повесил трубку и долго смотрел на детективов.
В девять пятнадцать машины комиссии по расследованию убийств промчались по Центр Стрит. За два квартала до «Саванны» выключили сирены. Бревер не хотел создавать лишнего ажиотажа. Приказал загнать машины прямо в гараж. Подозвал Лоуэтта.
— Перекройте все входы и выходы из гаража. Никаких комментариев. Никому не покидать дом. Проверять всех, кто пытается войти внутрь.
Бесси Адамсон сидела в каморке дежурного. Неподалеку стояли несколько слуг, шепотом что-то обсуждая. Дональд открыл Бреверу дверь и показал на девушку.
— Надо бы вызвать врача…
— У нас он с собой, — старший инспектор показал на доктора Кеннеди. Взгляните на нее, но не тяните, дорога каждая минута.
Потом Бревер отозвал в сторону привратника.
— Рассказывайте! Но давайте только факты!
Дональд доказывал так, словно стоял перед сержантом. Даже стойка была та же, что и пятнадцать лет назад, когда он носил форму.
— Могу повторить только то, что рассказала мне мисс Бесси. Я сам ничего не заметил, заступил на службу только утром.
— Теперь можете выслушать девушку, — подошел к Бреверу доктор Кеннеди, — шок миновал. Но поаккуратнее!
Бесси Адамсон рассказала старшему инспектору, как она вошла в квартиру, где все было как обычно, и как пыталась разбудить Эвелин Паркер. На новые вопросы Бревера только повторяла одно и то же. И вдруг испуганно подняла глаза.
— Выбежав из квартиры, я оставила двери настежь…
Бревер торопливо скомандовал врачу, Слоуну и Гэйтски:
— Быстро наверх! Сэрдж — в вестибюль, контролировать всех входящих и выходящих. Когда мы осмотрим место преступления, придут остальные. — Он показал на экспертов и фотографов.
С доктором Кеннеди и детективами они поднялись на восьмой этаж. Двери черного хода были лишь чуть прикрыты.
Бревер остался на пороге, осмотрел полы из каменных плит, но никаких следов на матовой поверхности не было видно. Пройдя прихожую, вошел в кухню, снова внимательно изучил плитки на полу и двинулся дальше. Остальные последовали за ним.