Темные души
Шрифт:
– Ну а дети тебе чем помешали?
– ухмыльнулся Бертран.
– Отродье врага не должно жить. Оно плодит других врагов.
– А проклятие нашей семьи?
– Ты веришь в эту древнюю сказку? Я предпочитаю жить настоящим и помнить прошлое. Только так можно создать будущее. Можешь ждать пришествия тринадцатого потомка. Можешь готовить его. Я же предпочитаю жить настоящим и творить будущее. Сама.
– Хорошо. Как хочешь. А что Бьянка?
– Эта дура последовала за австриячкой. Жду, не дождусь, когда им
– Почему ты её так ненавидишь? Бьянка из нашей семьи.
– Слезливое, ничтожное создание, которое всегда приспособится к жизни за счёт других.
– Ну, сейчас она не очень приспособилась: в Тампле или в Консъержъери не так, чтобы очень комфортно.
– И что? Сейчас она играет роль мученицы. Вот увидишь, её постная физиономия с вечным упрёком нам, ещё не раз будет встречаться на нашем пути, если австриячку казнят. Она выкрутится.
– Посмотрим. Ты же знаешь будущее, - Бертрана явно забавляла ненависть женщины.
– Катерина, ты же умеешь читать мысли. И пусть бог или дьявол не сделали тебя полноценной женщиной, но ты же не утратила умений нашей семьи.
Женщина тяжёлым взглядом посмотрела на Бертрана.
– Как сказал один наш предок одному королю - я вижу только общую картину. А детали, которые к ней ведут, изменить можно. Вот и я хочу изменить эти детали так, чтобы этим, - она кивнула на эшафот, - "правителям", - она презрительно сплюнула.
– жизнь мёдом не казалась.
– Но ведь Бурбоны вернутся. Как вернулись Стюарты.
– Бурбоны не вернутся. Во Франции будет гражданская война. Которая разорвёт страну на части. Как во времена галлов. Нечем будет править.
Женщина повернулась к эшафоту. По её лицу блуждала мечтательная улыбка, смягчавшая хищное выражение её лица. Однако в глазах светился огонь безумия.
Молодой человек, надвинув шляпу на лоб, отошёл от неё и смешался с толпой.
– Ах, Катерина, Катерина. Растеряла ты основной дар нашей семьи. Какая гражданская война? Какое разделение страны? Боже, наш род тоже вырождается.
Он с любопытством осматривал окружавших людей. Солдаты в красных колпаках с трёхцветными розетками в петлицах прохаживались перед эшафотом. Торговцы и торговки шныряли между людьми, выкрикивая свой товар. Словно не казнь короля ожидалась, а открытие ярмарки.
Наконец загремели барабаны, и толпа заволновалась. В наступившей вслед за тем тишине послышался скрип колёс. Мгновенное молчание разразилось сотнями голосов. Толпа волной хлынула к эшафоту. Закутавшись плотнее в плащ, Бертран стал выбираться подальше от помоста. Люди, стоявшие стеной на его пути, обращали на него мало внимания. Их горящие взгляды не сходили с кареты, в которой привезли на казнь короля.
Отойдя к стенам домов, Бертран влез на тумбу. Тут его взгляд привлёк высокий стройный молодой человек, который возвышался на фоне толпы. Он нервно переминался с ноги на ногу и бросал быстрые взгляды по сторонам. В его руках мелькал белый платок с большим красным восьмиконечным крестом. "Гильом де Го - безумный фанатик тамплиеров", - прошептал Бертран. Рядом кто-то натужно кашлянул.
– Гильом ле Муи, тоже решил посмотреть представление?
– не оборачиваясь, произнёс Бертран.
– Ты просто дьявол, Бертран, - послышался грубый простуженный
– Откуда ты узнал, что это я?
– Почувствовал, - Бертран с лёгкой улыбкой обернулся к смуглому мужчине с мрачным лицом. Тот надсадно кашлял, кутая лицо в старый шарф.
– И всё же, что ты тут делаешь?
– Просто проходил мимо, - буркнул тот.
– Вся эта крысиная возня меня не интересует. Революция, которая приведёт к власти чернь, меня не устраивает. Я солдат. Я воюю за определенную цель и за это получаю оплату. А эта свара?.. Что она может мне дать, кроме нищеты и простуженного горла? Пусть эти горлопаны поотрубают друг другу головы. Я поеду либо в Американские Штаты, либо в Германские княжества. Где мои умения оценят. Тут мне сейчас делать нечего.
– Американские Штаты?
– Бертран усмехнулся.
– А почему не в снежную Россию? Там любят иностранцев.
– А может и туда. Я не решил ещё. Одно знаю точно - я уеду. И как можно быстрее.
– Ты мудрый человек. Единственный из нашей семейки, у кого есть голова на плечах.
– Что так?
– Гильом повернулся и подозрительно посмотрел на Бертрана.
– А вон, гляди, - Бертран кивнул на эшафот, где с одной стороны дёргался Гильом де Го, а с другой стояла, подавшись вперёд с фанатичным блеском в глазах на оскаленном лице, Катерина.
– А Бьянка вообще с королевой.
Гильом хмыкнул.
– Да уж, - и громко чихнул.
– Наша дружная семья тоже терпит раскол. И куда катится мир?
Глава четвёртая
Гильом де Го стоял почти у самого края эшафота. Он видел, как подрагивающий от холода и страха король взошёл на эшафот. Он слышал, как палач Республики зачитал его прегрешения. Он слышал, как срывающимся голосом король отвергал эти обвинения. Он слышал приговор человеку, названному почему-то Людовиком Капетом*, бывшим королём. Он слышал его обращение к народу. Он слышал молитву короля перед его последними шагами по этой грешной земле. Он видел, как подгибающегося на ногах короля под руку подвели к гильотине. А потом время как будто замедлило свой бег: лезвие гильотины начало медленно скользить вниз. Ещё секунда, и голова, венчавшая полное тело, любившее поесть, медленно падала в корзину. В этот миг в груди Гильома что-то взорвалось, и он, не помня себя, взлетел на эшафот. Расталкивая оторопевших стражников и палача, он подскочил к корзине и схватил за короткие волосы только что упавшую голову. Вскинув её вверх на вытянутой руке и разбрызгивая вокруг ещё сочившуюся кровь, он крикнул, глядя в мёртвые глаза:
– Жак де Моле! Ты, наконец, отомщён!
После этих слов он швырнул голову обратно в корзину и спрыгнул с эшафота. Его никто не задержал, его никто ни о чём не спросил. Оторопевшие от неожиданности люди в толпе, поражённые его кульбитами, просто шарахались, давая ему дорогу. Через несколько минут шок прошёл, и радостный рёв наполнил площадь. Люди ревели и аплодировали. Кто-то хлопал его по спине.
Наконец Гильом де Го добрался до конца площади и затерялся в переулках. Глаза красивого молодого человека под полями шляпы с пером, неуместно смотрящейся среди простонародья в красных колпаках, неотступно следовали за ним. Когда Гильом скрылся в переулке, молодой человек последовал за ним без всякого труда и усилия, как будто площадь была пуста. Через несколько минут он нагнал Гильома и, положив руку ему на плечо, весело спросил: