Темные души

Василий Карина Татиановна

Племянник тогда согласился с ней, и больше на эту тему они не говорили. И теперь, на исходе четвёртого дня перед полнолунием, она передала брату записку, чтобы он подготовил карету и лошадь как только стемнеет для поездки в Кретей. Почему именно в Кретей, Катерина вряд ли могла бы объяснить одним словом. В Кретее, старой деревушке, видевшей, быть может, предков Карла Великого, находилась старая постройка, которую местные жители называли церковью первых христиан. Они боялись её и обходили стороной, от чего она пришла в запустение. А церковь, дом божий, который оставил бог, занимал дьявол – верование такое же древнее, как само христианство. От чего это произошло, никто не мог сказать точно. Одни говорили о сластолюбивом правителе, соблазнившем в божьем доме невинную девушку. Другие о первом священнике, не смогшем совладать с зовом плоти и от этого повесившимся над алтарём. Некоторые говорили о том, что на заре человечества, первый

из пастырей, пришедший обращать язычников, разбил их идолы, и от этого жители разорвали его в церкви вместе с женой и детьми. На удивлённые вопросы о семье, местные жители, опустив глаза, стыдливо поясняли, что это было после Первого Вселенского собора 325 года в Никее, когда священникам было положено быть женатыми. И, хотя Шестой Вселенский 680 года собор в Константинополе и осудил целибат*, в католицизме он все же прижился настолько, что без него католическую церковь представить трудно. Словом, когда бы и что бы за злодейство ни случилось в божьем доме раньше, теперь это заброшенное место наводило на людей страх. В некоторые ночи в небе над ней виделись странные огни, как будто водившие хороводы дьявольской пляски. Иногда вблизи неё пропадали люди. А если потом вдруг и находились, то несли странную чушь о железных повозках без лошадей, о железных птицах, о железных коробках, умеющих готовить, и людях, умеющих общаться с невидимыми собеседниками. Один из пропавших принёс с собой странную материю, не пропускающую ни воду, ни воздух, но прозрачную и настолько легкую, что её не чувствовалось в руках. При малейшем усилии она растягивалась как тетива луков времён предков, но рвалась с трудом. Священник объявил её творение дьявола и повелел сжечь в костре. Однако материя не горела, только почернела и съежилась в комочек со странным отвратительным запахом. Именно запах, а также то, что материя не сгорела, и были, по словам священника, доказательством дьявольского вмешательства в сотворённую вещь.

– Вы видите? – вещал святой отец, держа в руках черный хрупкий комочек, крошившийся у него в руках. – Дьявол не хочет отпускать даже такой малости от себя! Принёсший это творение дьявола побывал у него! Теперь всю деревню ждёт приход его сил! Господне наказание за это обрушится на нас! Сожгите колдуна, и, может, бог смилуется над нами и нашими грехами!

Однако, ни призыв к казни, ни сама казнь не спасли деревню: через несколько дней её жители начали кашлять кровью, жаловаться на удушающий жар, которого не могло унять постоянное питье воды и отваров, и перед смертью истекать кровавым потом и коричневой мочой. Странная болезнь не коснулась только отъявленных пьяниц, которые, кроме вина, ничего не брали в рот. Исходя из этого, уже истекая кровавым потом, от дверей церкви умирающий священник призывал пить «христову кровь» и омывать ею тело. Но умирающим это приносило только кратковременное улучшение. Их уже ничего не могло спасти. Агония только растягивалась. И вскоре от деревни остались пустые дома. Через несколько десятков лет её заселили мрачные протестанты, бежавшие от религиозных войн и втайне близ Парижа продолжавшие исповедовать свою веру, названную во Франции гугенотской. Старая церковь зарастала. Дорогу к ней затапливали болота. К проклятому месту уже никто не рисковал приближаться. Вскоре молодой лес обступил деревню, болота целиком окружили церковь, а в деревне осталось жить всего несколько семей, искренне верящих в своих богов фанатиков, и просто тех, кому некуда было идти.

В эту-то деревню и решила ехать Катерина, чтобы в дьявольской церкви принести жертву своему хозяину.

Когда назначенное время подходило, Катерина спустилась по потайному ходу к своей колдовской комнате. Однако сегодня она не собиралась колдовать. Не доходя до лаборатории, она повернула в стене еле заметный выступ камня. Перед ней появилась узкая щель. С трудом протиснувшись в неё, Катерина стала спускаться по крутой лестнице вниз. Чтобы не удариться головой, она вынуждена была согнуться.

– Трудновато будет тащить эту дуру здесь. Хорошо со мной бабушкино средство – Дениза пойдёт сама, как только я прикажу.

Ощупав карманы платья, Катерина убедилась в наличии упомянутого средства в тяжёлом флакончике и резвее продолжила свой опасный спуск, иногда опираясь о стены.

Наконец, она спустилась к основанию лестницы и снова нажала неприметный камень. Мрак полностью поглощал её, но наделённая от предков возможностью видеть в темноте, она нисколько её не боялась. Она только крепче сжала кинжал, вынутый из предосторожности из рукава платья, и вступила в мрачную подземную тюрьму. В нос ей пахнул запах нужника и немытого тела. В узкой тюрьме только и хватало места, чтобы можно было прилечь. Едва войдя, Катерина сразу наткнулась на тело Денизы. Девушка застонала. Она попыталась вскочить, но, ослабленная, только упала на колени, упёршись

ладонями в пол. Волосы, спадавшие ей не глаза, мешали ей видеть. Привыкшая за четыре дня к темноте, она увидела вошедшую женщину, но всё же не смогла различить черт её лица

– Я пришла освободить тебя, Дениза, - произнесла Катерина, протягивая ей руку. В другой она держала наготове кинжал. – Я вынуждена была так с тобой поступить. Ко мне уже стучали в дверь и требовали выдать тебя как пособницу Ла Вуазен. Это ведь ты стащила панталоны короля для Олимпии де Суассон, да? Камердинер короля признался. Его пытали, и он сказал, что графиня Олимпия, разозлённая пренебрежением к своей персоне, захотела наказать короля, сделав его слабым мужчиной с помощью колдовства над его одеждой. А ты ей в этом помогла, стащив вещи из его гардероба.

– Это неправда! Жерар врёт! – Девушка попыталась вскочить снова. Её мысли путались от долгого одиночества, как волосы от долгого отсутствия расчёски. – Эта дура хотела привлечь его к себе. Она не хотела его слабости. Жерар солгал!

– Не вини его. Он уже умер. Его казнили как посмевшего посягнуть на монаршую особу вчера, - Катерина на ходу сочиняла байки, чтобы ещё более запутать обессиленную девушку. – Скоро опять придут ко мне. Многие видели меня, когда я ходила к Ла Вуазен. Многие видели тебя, когда ты пришла ко мне. Сегодня я перевезу тебя в более подходящее место. Только выпей это, а то ты еле стоишь, - Заботливо поддерживая готовую снова упасть девушку, Катерина поднесла к её губам флакончик. – Выпей. Ты сразу почувствуешь себя лучше.

Дениза приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, и Катерина быстро влила ей содержимое. Девушка проглотила и закашлялась. Катерина некоторое время наблюдала за ней. Потом чётко произнесла:

– Тебе лучше. Ты сейчас поднимешься со мной по лестнице и сядешь в карету. До приезда на место ты будешь сидеть и молчать. Теперь пошли.

Она отпустила оцепеневшую руку Денизы и пропустила её вперёд, продолжая сжимать в руке кинжал.

– Потолок низкий, - проговорила она в спину Денизе. – Наклонись. – Девушка послушно согнулась и стала подниматься по ступенькам.

«Вообще-то, можно было и не тратить на неё бабушкино зелье – заключение сломило её. Но предосторожность никогда не помешает. Надеюсь, Бертран всё подготовил», - Катерина не спускала глаз с согнутой спины Денизы. Со времён бабушки, составившей рецепт этого чудесного зелья, прошло много времени. Появились разные неизвестные ранее приправы и фрукты из Нового Света. Сами люди давно привыкли есть кукурузу и картошку. И что у них внутри произошло, никто сказать толком не мог. Многие яды, которыми бабушки Катерины травили неугодных, теперь вызывали только сильное расстройство желудка. С другой стороны, «итальянская болезнь», то есть сифилис, по слухам, пришёл тоже от туда. Правда, тамошние жители уже настолько привыкли к ней, что не умирали от неё. Зато умирали от банальной простуды. И поэтому Катерина навещала Ла Вуазен, дополняя старые рецепты новыми знаниями. Однако Дениза сюрпризов не доставляла. Она покорно прошествовала наверх, где Катерина накинула на неё просторный плащ с капюшоном. «Не мешало бы её помыть, - подумала она. – Хотя, время уже не терпит. А Хозяину будет приятно». Она за руку вывела её из дома и усадила в простую без гербов и украшений карету.

– Что это за запах? – спросил с козел Бертран.

– Я не успела её освежить, - буркнула Катерина, усаживаясь рядом с ней. – Поторопись. У нас мало времени.

Пробормотав ругательство, Бертран щёлкнул кнутом.

Глава пятая

Через полчаса бешеной скачки они остановились у забытой деревни. Спрятав карету в перелеске, дальше Катерина пошла пешком, ведя за руку безучастную Денизу. Бертран с обнажённой шпагой в руке замыкал шествие. Ведомая одной ей известными путями, Катерина обошла деревню, прошла болото и вышла на поляну, на которой стояло покосившееся строение из тёмных брёвен. Покачивающаяся на одной петле дверь издавала пронзительный и тревожный звук.

– Мы на месте, - Катерина подняла голову к небу. Тучи как раз обнажили яркий диск полной луны. – Полнолуние вступит в силу через четверть часа.

Она вошла в бывшую церковь. Грязь, запустение, летучие мыши, лягушки, сонмы пауков нисколько её не смутили. Она быстро расставила и зажгла чёрные свечи вокруг алтаря, сам алтарь покрыла чёрной тканью с какими-то кабалистическими знаками. Сквозь крышу церкви на алтарь падал лунный свет.

– Скорее, - лихорадочно зашептала она Бертрану. – Время на исходе.