Темные души

Василий Карина Татиановна

– Что вы, - улыбнулся Бертран де Го, поклонившись. – Это его высокопреосвященство интересуется, чем он может быть вам полезен.

Оливер Кромвель поднялся из-за широкого стола тёмного дерева, за которым разбирал бумаги.

– Сэр, - произнёс он, подходя к Бертрану. – К чему увёртки? – Он улыбнулся и стал набивать табаком длинную тонкую трубку. – Кардинал хочет знать, не пойдёт ли генерал Оливер войной за Бретань и Ла-Рошель? Его это интересует? – Он выпустил облачко сизого дыма.

– Вы проницательны, генерал, - Бертран де Го опять поклонился. – Дело в том, что сейчас кресло министра под кардиналом

слегка зашаталось - Фронда* требует его отставки. Представьте, что может случиться во Франции, если вместе с войной внутри страны разразится война с внешним врагом? Но, я вижу, вам такой расклад тоже неинтересен? – Бертран де Го с насмешливой улыбкой бросил шляпу на стол и расположился на одном из тяжёлых стульев у стола. По лицу Кромвеля пробежало облачко, но он сделал вид, что ничего не заметил.

– Да, милейший. Я планирую сначала уладить дела внутри страны, прежде чем предпринимать что-то ещё. Я не обладаю амбициями Александра Великого, и мне вполне хватит подданных одной страны. Единственное моё желание – мир и покой в государстве.

– Тогда это трудно согласуется с фанатизмом круглоголовых**.

– Каждый верит, во что хочет, - Генерал Кромвель обошёл стол и сел. – Вы католик. И, хотя всё ещё продолжаете верить в еретическую религию, принесённую на наши острова Римом, я не собираюсь сжигать вас на костре – вы скоро уедете. Но, согласитесь, для спокойствия подданных в стране должна существовать одна религия – религия истинной веры. Религия, которая очищает душу, которую верно понял Кальвин*** и реформировал Лютер, религия англиканской церкви.

Фанатизм пуританина*, которому доставляет истинное удовольствие отречение от всего человеческого, чем завет любить ближнего, промелькнул в глазах Оливера Кромвеля. Бертран де Го улыбнулся.

– Однако, согласитесь, полное отречение от удовольствий и красоты так же губительно для души, как и римская распущенность и роскошь. Как можно осуждать грех, не зная, что это такое? Как можно отвергать красоту мира, если её создал бог? И как можно осуждать красоту, созданную человеком, если бог позволил ей быть, позволил её создать? Савонарола** плохо кончил, не так ли?

– Это только доказывает лживость и богопротивность Рима. Папа, который посмел сжечь такого человека, это не пастырь христовых овец, а волк в овечьей шкуре.

– Хорошо, генерал, - Бертран де Го встал. – Оставим теологические споры. В своём государстве вы вправе решать свои проблемы так, как сочтёте нужным. Однако, - добавил Бертран де Го от дверей. – Что именно я должен передать кардиналу?

– Остановитесь в Дувре, в гостинице «Золотой якорь». В течение недели я дам вам ответ. Судно до Кале доставит вас в кратчайшие сроки – капитан мне предан как никто, к тому же он принадлежит к нашей церкви.

– Хорошо, генерал, - Бертран де Го поклонился.
– Однако, если в течение семи дней я не получу ответа, на восьмой я уеду без него.

Поклонившись, Бертран де Го вышел.

– Этот чёртов француз думает, что я не знаю, кто он такой, - Оливер Кромвель выбил трубку о решётку камина. – Что ж, если этот потомок дьявола уберётся к своему бесовскому хозяину, я вздохну свободнее. Два дьявольских прислужника на одну Англию – это много. Усыпить бдительность Бертрана де Го нелегко. Но можно. А что касается до Бертрана ле Муи, то родственничек уже будет далеко. И не сможет мне помешать сжечь его в назидание прочим еретикам и колдунам. Что ни говори, он католик. Бес и католик – это просто подарок. Где находятся его жена и дочь-колдунья мне известно. В любой момент я могу доказать торжество нашей веры над верой Рима. Один вид лица этого

дьявольского создания приведёт в англиканскую пуританскую церковь паству. И никакие роялисты уже не остановят ни меня, ни мою армию. Главное, не дать объединиться роялистам и католикам других стран. Не хватало ещё верховенства Рима в этом божьем месте! С инквизицией тоже надо сто-то делать. Они стали много себе позволять. Зачем же кардинал прислал сюда этого маркиза де Го? Из его разговора с Францем Шталлем вполне ясно, что вмешиваться и поддерживать какую-либо из сторон он не будет. Посмотрим. Такого опасного человека нельзя оставлять без присмотра. И куда он дел другого своего родственника – Гильома Безе ле Муи, епископа Орли? И куда подевался сам Франц? Впрочем, это я тоже скоро узнаю. Дела надо делать, не торопясь и по порядку. И до этой семьи очередь дойдёт. Мне не хватало только еретика в собственном войске, - Оливер Кромвель прошёлся по комнате. – Это опасная семья. И пока хотя бы один её член находится на территории моей страны, мне не будет покоя, - Он снова зажёг свою трубку и подошёл к окну. Над Лондоном поднималось серо-жёлтое солнце.

Глава шестая

– Ну, маркиз, какие новости вы привезли из Англии? – опережая королеву, подходя, спросил кардинал Мазарини Бертрана де Го.

– Король казнён. Народ рад. Католические храмы где закрываются, где разрушаются. Протестантские расцветают. Пуритане привлекают скромностью, тогда как католики возмущают распущенностью и роскошью. Пресвитериане* и индепенденты** грызутся за власть. Страна в войне. Роялисты в заговорах. Армия сильна, при чём не только оружием, но и духом. Не даром их прозвали «железнобокими***». Генерал Кромвель, по сути, хозяин страны, - с поклоном произнёс Бертран де Го.

– Король казнён? – королева Анна замерла у ближайшего столика. – Бедная Генриетта! – произнесла она, опершись о столик одной рукой, второй доставая из-за корсажа платок. – Мы живём в страшное время: никто не застрахован от смерти, ни король, ни нищий, - со вздохом произнесла она, промокая глаза платком. – Но вы произнесли некоторые слова, оставшиеся для меня загадкой. Кто такие индепенденты, и почему они оспаривают власть у пресветериан?

– Ваше величество, - Кардинал повернулся к королеве. – Утром я предоставлю вам полный доклад о ситуации в Англии. Я жду сведений из других источников, - Он озабоченно нахмурился. – Только сведения что-то запаздывают, - пробормотал он про себя. Бертран де Го тонко улыбнулся.

– Король казнён! – восклицала королева, меряя шагами комнату.
– Ваше высокопреосвященство, - повелительно обратилась она к кардиналу. – Мы ничего не можем сделать?

– Увы, ваше величество, - кардинал развёл руками. – Вы сейчас не в Лувре и не в Пале-Ройяле. Не мы диктуем, а нам диктуют. Даже, если вы согласитесь на мою отставку, Франция ещё не так сильна, чтобы навязывать кому-то войну.

– Кардинал прав, - вставил Бертран де Го.
– И генерал Кромвель говорил о том же.

– Генерал Кромвель? – переспросил кардинал. – Вы виделись?

– Да, ваше высокопреосвященство. Мне довелось говорить с ним.

– Каков он? – спросила королева, подходя ближе.

– Он…

– Ваше величество, - прервал кардинал. – Смиренно прошу прощения, но я должен получить полный и исчерпывающий отчёт от господина маркиза.

Королева гневно посмотрела на кардинала: по сути он выставлял её, королеву, из кабинета. Но, глядя на смиренно опущенную голову, она невольно смягчилась.