Темные души
Шрифт:
– Я – бог, - прошептал он, не сводя с неё пристального взгляда. Катерину прошиб холодный пот.
Глава одиннадцатая
– Да не убивал я её, клянусь телом Христовым! – Похожий на паука человечек распростёрся у ног суровой крупной дамы в тёмном бордовом платье, сидящей на стуле с резными ножками и подлокотниками с отделкой в тон платью вишневым шёлком. Позади неё колыхалась тяжёлая малиновая портьера. И если бы не свет свечей, то в этой комнате был бы гнетущий мрак
– Что мне до смерти этого человека? – грубым голосом произнесла дама.
– Только такие невежественные люди, как ты, считают его богом! – Бледные
Дама тяжело прошлась по едва освещённой комнате, переваливаясь с ноги на ногу, и остановилась у коленопреклонённого человека.
– Англичане? А им это вообще зачем? Наоборот, брак Генриха против воли папы развязывал войну как внутри Франции, так и вне её. Несмотря на все дружеские отношения Генриха и Елизаветы. А пока двое дерутся, можно ловить рыбку в мутной воде, поставляя оружие и фураж для обеих армий. А там, глядишь, эти двое выдохнутся и можно будет сполна отомстить за Столетнюю войну и за более близкое поражение – Ла-Рошель. К тому же, Филипп Испанский благополучно скончался прошлой осенью. Напасть на ослабленного противника – что может быть проще? Подобной тактики придерживалась, если не ошибаюсь, незабвенная королева Екатерина. Помнится, она очень умело стравливала Гизов с Бурбоном, чтобы оба оставили в покое её сыновей. Жаль, правда, что, даже имея четырёх сыновей, она не дождалась правящего внучатого племянника. Хотя для нас это даже хорошо, - Дама попыталась заложить руки за спину, но у неё ничего не получилось: объёмы её тела ограничивали её движения. Она досадливо топнула ногой, от чего задрожали канделябры и замерцал свет свечей в них.
– Так кто её убил? – Она пристально посмотрела в лицо дрожащего человека.
– Не знаю, клянусь богом, - торопливо забормотал толстяк, сделав попытку перекреститься худой дрожащей рукой.
– Бог? – с презрением произнесла дама. – А кто? – заорала она и кинулась, растопырив руки к перепуганному толстяку. Тот от ужаса опрокинулся на спину и попытался отползти.
– Не знаю! – верещал он неожиданно тонким голосом. – Я не знаю!
Он забился в ближайшую нишу и закрыл руками лицо.
В наступившей тишине, прерываемой потрескиванием свечей, раздались одинокие хлопки: из темноты портьер вышел молодой красивый темноволосый мужчина. На его надменном лице читалась презрительное веселье, а тонкие изящные руки, унизанные перстнями всевозможных цветов и размеров, аплодировали крупной женщине, сурово смотрящей из-под густых насупленных бровей.
–
– Что тебе здесь понадобилось, Бертран? – сурово спросила женщина, уперев руки в бока.
– Ну, не пугайте, тётя, - Молодой человек в шутливом ужасе прикрыл лицо. Перстни сверкнули в свете свечей. – А то я со страху умру, и вы не получите ответа на свой вопрос.
Женщина развернулась и, тяжело переваливаясь, пошла назад к своему стулу.
– Так что тебя привело сюда? – спросила она, устроившись на своём месте.
Молодой человек некоторое время наблюдал за её телодвижениями. Затем, пройдясь по полутёмной комнате, он легко подхватил испанский стул, стоявший у зашторенного окна, и перенёс его поближе к женщине. Устроившись, он оглядел бледное окружение позади женщины.
– Им обязательно надо толкаться здесь? – спросил он, кивая на молчаливых мужчин и женщин в тёмных одеждах.
Женщина махнула рукой, и бледные лица гуськом скрылись за ближайшей портьерой. Дождавшись стука закрывшейся двери, молодой человек облокотился о правый подлокотник, положив ногу на ногу.
– Ах, тётя, что за мебель у вас, - произнёс он, стряхивая невидимую пылинку с камзола. – В самый раз для нежелательных гостей, чтобы не засиживались. – Он поёрзал на стуле.
– Ты ответишь мне, в конце концов? – взорвалась женщина, ударив кулаками по подлокотникам своего стула. Молодой человек улыбнулся.
– До чего вы нетерпеливы. А как же «Добрый день. Давно не виделись. Я скучала»?
– Добрый день, - сжав кулаки, сквозь зубы процедила дама. – Давно не виделись. И век бы тебя не видеть. Что же до «скучала» - не льсти себе. Совершенно не соскучилась, - с издевкой произнесла она, буравя молодого человека глазами.
Тот театрально вздохнул и сделал расстроенное лицо.
– Ах, тётя. Как жаль. Я глубоко скорблю, что вы так и не простили мне моих маленьких грешков. Ведь мы же родственники. Ну какие счёты между родными? – Он широко улыбнулся.
– Не дури мне голову, - злобно процедила женщина. – Я тебя никогда не прощу. А теперь отвечай, чего ты здесь забыл?
– Какая вы зануда, тётя, - Молодой человек зевнул. – Хорошо. Раз вас это так живо интересует, я скажу. Только вы будете разочарованы. В Фонтенбло сейчас траур. Король Генрих скорбит по Габриэль д’Эстре. Смотреть на это душераздирающее зрелище мне не хочется. Тем более ,что уже началась возня среди женщин и девиц. А Генрих, хоть и скорбит, но он не монах. Он будет проливать слёзы по Габриэль, обрабатывая очередную потаскушку. Я всё это уже видел много раз. Поэтому мне стало скучно. И я приехал сюда. Кстати, пока я ехал, я наслушался много интересных вещей. От чего только герцогиня не умерла – её отравили, её забрал дьявол вместе с нерождённым ребёнком, это заговор папистов, флорентийцев, англичан, протестантов, испанцев, католиков. Испанцам как раз ест дело до шашней французского короля – полгода назад Филипп отдал богу душу. И до сих по неизвестно, чего ждать от этого события.
– Молодой человек снова смахнул невидимую пылинку. – Признаться, у меня возникла та же мысль, что и у вас. Особенно, когда я пообщался с Ла Ривьером и мадам Дюпюи.
– Что они тебе сказали? – Женщина подалась вперёд.
– Ничего конкретного. Только по-своему описали её состояние в пятницу. Что бы я хотел знать, - Молодой человек задумчиво постучал перчатками по колену, – так то, зачем Ла Варен перехватывал письма Габриэль. И почему он просил передать, что Габриэль мертва. Когда в пятницу она была ещё жива, и умерла только в субботу утром?
– Ты видел её тело? – спросила женщина, откинувшись на спинку стула.