Темные души

Василий Карина Татиановна

– Моя цель – доставить ваше послание Бертрану де Го, вашему брату.

– Именно. Только ему. Теперь запомни послание. – Катерина помолчала. – К королю едет наш кузен, Гильом, с письмом от мадам Габриэль. Он не так хорошо читает мысли, как мы. Если он читает десять минут, его голова потом болит полдня. Поэтому употребите всё ваше умение, чтобы он не смог убедить короля ехать в Париж. Вам на помощь может придти письмо от Ла Варенна, где он пишет, что всё это блажь беременной и опасности нет. В чём бы ни была ваша цель. Сейчас она совпадает с моей. Король не должен видеть мадам до конца недели.

Она замолчала. Бесстрастное лицо великана ничего не отражало.

–

Повтори.

Великан повторил слово в слово.

– Теперь езжай. Быстрее! Ты должен торопиться.

Великан развернулся и через несколько минут послышался топот копыт его лошади.

В это время Гильом ле Муи седлал свою лошадь. Катерина из-за двери наблюдала за ним.

– У Хаима лошадь отдохнула. Она моложе и резвее. У Гильома лошадь наелась и напилась. Её бы сейчас поспать. Если Хаим успеет на паром первым, Гильому придётся ждать. Чёртова Габриэль. Не могла о письме предупредить заранее. Ну, ничего. Даже, если король получит его, рядом будет Бертран. Да и письмо Ла Варенна собьёт его с толку. И с чего вдруг у братца взыграла любовь к этому похотливому козлу? Или Бертран ведёт свою игру? А, чёрт с ним. Потом выясню. Сейчас у нас одна цель – не дать состояться браку короля и госпожи Бофор. Чёрт возьми! Какая была бы заваруха, кабы он помер тогда, в октябре! Ведь уже почти все ему панихиду готовили. Два сына, но наследник – младший! Гражданская война обеспечена. И что с того, что он Бурбон, а нас терзали Капетинги? Короли – они и есть короли, неблагодарные мелкие душонки. Как наша семья извела Валуа, так и с Бурбонами управимся. Никто не имеет права безнаказанно трогать нашу семью! Никто!

Понаблюдав ещё некоторое время, Катерина отошла от двери. Задумчиво глядя перед собой, она направилась к дому.

Глава четвёртая

– Кой чёрт она шлёт кого-то в такое несуразное время? – услышала Катерина, подойдя к двери. – Чем там всё это время занимался Ла Ривьер? – Мужчина был явно недоволен и готов был пустить в ход кулаки. Катерина тихонько шмыгнула в дверь и замерла в полутьме коридора. – А я вам говорю, милостивая госпожа, что нечего человеку разъезжать впотьмах. Сейчас везде ещё весенняя грязь. Завтра с утра пораньше пусть едет. Тем более, что этот тупоголовый Ла Ривьер утверждает, что за ночь ничего страшного не произойдёт.

– А если произойдёт, дорогой Фуке? – Голос женщины был полон сомнениями

– А если произойдёт, мадам, король об этом узнает из первых рук. Она итак уже отослала своего верного оруженосца. Я послал своего гонца. Что ей приспичило ещё писать? Ну, прямо, как будто под ней кровать горит!

– Вы слишком суровы к ней, Фуке.

– Суров? Я? Из-за того, что какая-то королевская шлюха хочет навесить на себя королевскую цацку, вся страна может пойти ко всем чертям! А эта дура думает только о том, чтобы свой зад пристроить на чужое место! Да, мадам, я суров. Но моя суровость оправдана. Спросите хоть короля. Если бы он имел намерение жениться, то женился бы давно. Но он всё тянет. Потому что он, в отличие от этой эгоистичной гадины, думает о королевстве, а не о своей персоне.

Катерина больше не стала слушать разглагольствований севшего на своего конька Фуке де Ла Варенна. Она их уже знала наизусть. Последний год кто только ни рассуждал на эту тему. Все мнили себя знатоками политики. Многим давно было понятно, что из-за Габриэль д’Эстре может случиться нечто ужасное в стране. Только сама Габриэль и её многочисленная родня слепо шли к своей цели. Катерина вздохнула. Ну, чего ещё надо? Куча титулов, поместий, богатства, дети, любящий мужчина под боком, причём, мужчина не самый последний в королевстве… Не многим так везёт в жизни. Нет, ей хочется ещё и на небе при жизни посидеть. Одного не понимает: власть – это не одни только радости. Недостаточно назваться королевой.

Нужно ещё заслужить любовь подданных. Вон, Марго, детей не родила, а полстраны её любит и благословляет. А пол-Европы ей сочувствуют. Потому как не только красива, но и умна, образованна и знает, когда надо остановиться. А этой выскочке всё мало…

Внезапно Катерина остановилась. Если Гильом сегодня не уедет на своей объевшейся лошади, то куда она послала Хаима? Того не остановят ни стражники, ни ворота, ни отсутствие парома. Она дала ему цель, и он её повеление выполнит. Если только его не убьют. Что вряд ли. Хаима убить может только она. И всё же… не страшно. У неё в запасе есть Жан – такой же беспрекословный исполнитель.

Катерина прокралась к конюшне и заметила Гильома, в ярости хлеставшего кнутом по двери. Значит, его лошадь не дала ему далеко уйти, и он ждёт, когда оседлают другую. Что ж, у Бертрана будет время подготовиться.

Катерина некоторое время понаблюдала за беснующимся человеком, оглядела конюшню, заметив, что коня слуги Ла Варенна нет, удовлетворённо кивнула и вернулась в дом.

Глава пятая

Рано утром, не дождавшись восхода солнца, из дома священника пешком спешно выскочил еще один слуга с письмом от мадам Габриэль королю, едва не сбив с ног портшез с повитухой. Мадам Дюпюи крепко выругалась, отряхивая своё платье. В дверях её встретила домоправительница с красными от бессонницы глазами.

– Проходите, сударыня, - бормотала она, провожая мадам Дюпюи по коридору. – Уж не знаю, что с ней такое. Месье Ла Ривьер прибыл вчера довольно поздно. Но он успел осмотреть мадам. Приказал давать ей тёплое молоко с водой. Он очень нервничает. У мадам судороги. То они есть, то их нет. Мадам плохо спала.

– Да и вы тоже, мадам Эрман, - бросила повитуха уставшей женщине, скользнув по ней взглядом.

– Я вообще не спала, - вздохнула домоправительница. – Ведь это наша гостья. Ведь это мадам Габриэль. А ну как что случится – король не простит нашему дому.

– Не городите чепухи, милочка, - сурово одёрнула домоправительницу повитуха. – Ещё ничего не случилось.

– Да, но всё же…

Дамы подошли к комнате Габриэль д’Эстре. Повитуха, не колеблясь, открыла дверь и вошла. Домоправительница, помедлив, робко последовала за ней. Пока повитуха осматривала мадам Габриэль, в комнату вошёл Ла Ривьер. Обменявшись им одним понятными словами, они начали отдавать распоряжения. Муж домоправительницы, капитан гвардии, выделил несколько человек для охраны комнаты мадам Габриэль. А так же выставил пост у въездных ворот, чтобы чернь Парижа, да и просто любопытные дворяне, не дай бог, не начала штурмовать дом священника, чтобы убить мадам Габриэль, полюбоваться на её муки или просто поглазеть на королевскую шлюху. Домоправительница и повитуха усадили полуживую красавицу в ванну. Наблюдавший за ними Ла Ривьер, скривился, когда вода начала окрашиваться в коричневый цвет.

Ближе к вечеру мадам Габриэль перестала видеть. Затем у неё отказал слух. Она всё порывалась на ощупь написать письмо или хотя бы продиктовать его. Встревоженный известиями от Ла Ривьера, Ла Варенн потребовал вернуть очередного курьера. На вопрос удивлённой госпожи де Гиз, Ла Варенн ей ответил, что отвезёт письмо королю сам вместе с последними известиями о здоровье его любовницы. И, несмотря на возражения госпожи де Гиз, он решил незамедлительно ехать в Фонтенбло.

В суматохе последних событий все как-то забыли про Катерину. Весьма довольная выпавшей ей свободой, Катерина попыталась прочитать мысли Гильома. Но того так захватывали эмоции, да и расстояние было уже порядочным, что все попытки Катерины заканчивались головной болью. Тогда она попыталась проследить мысленно за Хаимом. Тот немедленно откликнулся на призыв. И через несколько минут она уже могла смотреть его глазами на своего дьявольски красивого родственника.