Темные души
Шрифт:
– Суровая расплата.
– А Марта после побега Сюзанны, как её тут называли, тоже пыталась бежать. Её поймали сразу и приковали цепями в одной из подземных темниц. Там у неё случился выкидыш.
– Значит, планы Бертрана пошли прахом?
– Не совсем.
– Как так?
– Сюзанна при родах умерла. Но вместе с ней в один и тот же день рожала другая женщина, Беатрис Гольдман. Отдалённый потомок нашего рода, как оказалось.
– И что?
– Беатрис не знала мужчин, - со значением сказал Гильом.
– То есть?
– Грубо говоря, она ни с кем не спала, была вообще девственницей.
– Непорочное зачатие? – фыркнула Катя.
– Партеногенез, - серьёзно сказал Гильом. – В природе с людьми такое случается. Этот случай не первый и не второй.
– Значит, непорочное зачатие Христа – партеногенез?
– Нет. Это миф. При партеногенезе рождение мальчиков невозможно. Рождаются только женские особи.
– Почему?
– У тебя в руках ответы, - Гильом кивнул на папки и бумаги в руках у Кати. – Читай и узнаешь.
– Хорошо. А детектив-то в чём?
– Беатрис была экзальтированная католичка…
– То есть, попросту тоже сумасшедшая. Странно при такой-то фамилии. Выкрест, что ли?
– Можно сказать и так. Рождение ребёнка без участия мужчины в его зачатии, она восприняла как рождение Антихриста…
– Это ещё почему?
– Потому что бог не объявил ей эту «благую» весть. Потому что она была из семьи, которую считала порождением сатаны. Потому что внешность ребёнка была уж очень необычна.
– То есть?
– Девочка была альбиносом. При чём полным.
– Агния…
– Именно.
– Ну и?..
– Сначала она её хотела убить. Но не смогла.
– Боже…
– Её удержали врачи. А потом, как она говорила, сама девочка не давала ей это сделать.
– То есть?
– Девочка говорила с ней.
– Дурдом.
– Вот именно. Случай был громкий. Про партеногенез журналистам не рассказывали. А вот про такой психоз или ,если хотите, послеродовая депрессия, умолчать не получилось. Через три дня Беатрис украла ребёнка Сюзанны и сбежала из родильного дома…
Катя помолчала.
– Гильом, всё это, конечно, очень познавательно для Кати. Но не забывай – у нас полиция. Такого никогда не было, - Катерина нервно сжимала и разжимала руки. – Обычно всех журналистов, писак, полицейских и искателей приключений останавливали
– А теперь грядёт конец наших времён, - Гильом невесело улыбнулся. – Не беспокойся, Катерина. Перед рассветом всегда непроглядная тьма.
Катерина возмущённо фыркнула и стремительно вышла.
– Она всегда была очень тревожной. Всегда беспокоилась по пустякам, - задумчиво сказал Гильом, гладя на закрывшуюся дверь.
– А вас разве ничего не беспокоит?
Гильом повернулся к ней.
– Нет, деточка. Всё плохое в моей жизни, что было должно случиться, случилось при моём рождении. Моя жизнь не может быть хуже, чем есть. Даже если я ослепну, оглохну и лишусь языка одновременно, вряд ли я буду чувствовать себя хуже, чем сейчас. Меня не удивить концом света нашей отдельно взятой семьи. Мне не страшен полицейский осмотр или обыск. Ну, арестуют меня за что-то, ну, посадят куда-то, ну, казнят. И что? Мы всё равно когда-то умрём. А условия моей смерти мне безразличны. Хуже не будет.
Катя смотрела на спокойное лицо Гильома и поражалась его покорности.
– Значит, вы смирились?
– Скорее, мне безразлично. Я принимаю жизнь такой, какая она есть. И не пытаюсь идти наперекор обстоятельствам. Головой бетонную стену не перешибёшь. А время, пока в неё будешь биться, пройдёт и не вернётся. Так стоит ли тратить жизнь на бессмысленность?
Повисло молчание.
– Когда начинаешь осознавать, что жизнь конечна, начинаешь гораздо экономнее её расходовать. И уже нет времени ею разбрасываться, - помолчав, сказал Гильом. Катя молчала. Тишину комнаты нарушало тихое гудение компьютера да редкие щелчки мышкой Гильома. Где-то за дверью были слышны редкие голоса, стуки, топот множества ног.
Пошелестев страницами, Катя углубилась в чтение бумаг, данных ей Гильомом.
Глава пятнадцатая
После нескольких часов идиллии Катя почувствовала, что, несмотря на вчерашний ужас, есть ей, всё же, хочется. Она уже хотела было попросить Гильома сделать ей чаю с бутербродом, как Гильом настороженно подняв голову, приложил указательный палец к губам.
– Вот они дошли и до нас, - Он грустно улыбнулся. – Надеюсь, Бертран за ночь успокоился, и не будет причинять тебе зло.
Катя прислушалась. Никаких новых шумов она не услышала.
– Ты слушай чувствами, а не ушами, - произнёс Гильом. Ты же умеешь чувствовать наших родственников. Ты просто ленишься развивать свой дар.
Катя закрыла глаза. Она умела чувствовать членов своей семьи, как говорил Гильом. Но только на близком расстоянии. Как тогда, в лесу с Борисом. Пытаясь сосредоточиться на своих ощущениях, она отрешилась от реальности. Но это ей всё равно не помогало.