Темные души
Шрифт:
– Нет-нет, - замотала она головой. – Не беспокойтесь.
– Тогда кофе.
Неожиданно прытко человечек подъехал на своём кресле к углу, где у него располагалась кухня. Это и в самом деле была миниатюрная кухня с холодильником, электрической плиткой, микроволновкой и посудомоечной машинкой. Щёлкнул выключатель, и угол озарился мягким приглушённым светом. Всё сверкало чистотой и порядком. Баночки кофе, сахарница, заварочный чайник, солонка и прочие мелочи были на расстоянии вытянутой руки. Катя изумлённо наблюдала, как Гильом ловко управляется со всеми предметами, попутно двигая своё кресло.
– Да, в этом смысле я не инвалид, - не глядя на неё, произнёс он. – Я давно живу с креслом. Оно мои ноги, и было бы удивительно,
Он указал Кате на свободное кресло у стола с компьютером и подал ей чашку.
– Вижу, наш обряд произвёл на тебя впечатление, - произнёс он, сложив ручки на подлокотниках кресла. На коленях перед ним стоял поднос с кружкой дымящегося кофе. Катя вздрогнула, очнувшись: на мониторе компьютера в это время как раз стайка крабов тащила по белому песку старый корабль без парусов. Рядом бежал Джонни Депп в костюме Джека Воробья. Отголоски мелодичной песни неслись сквозь наушники.
– Откровенно говоря, мне это показалось ужасающе мерзким, - произнесла она, баюкая в руках свою кружку.
– Мне тоже, – усмехнулся он. – За что я считаюсь изгоем в собственном доме.
– И как вам удаётся выживать? – Катя подняла на него глаза от кружки.
Гильом потёр подбородок, переставил поднос рядом с клавиатурой и снова сложил ручки на подлокотниках.
– Благодаря тому, что я сильнее многих. Магия магией. Но я сумел внушить здесь, что я не представляю для них интереса. А комнаты эти – просто жилое помещение калеки.
– Сильнее?
– Катя горько усмехнулась. – Массовая истерия может пробить любую брешь. А, если они узнаю, что вы отступник, как Боря, то и вас уничтожат.
– Боря был слаб.
– Гильом тронул колёса своего кресла. Оно развернулось, и он подъехал к стеллажу, стоявшему в полумраке. – Слаб и глуп. Если он вспомнил, кто он, было бы глупо прямо высказывать свои мысли. Мои родственники такие же люди, как все. Только более неуравновешенны и склонны к фанатизму.
– Они не люди. Они чудовища.
– Станешь чудовищем, если ты от рождения не такой, как все и вызываешь лишь омерзение и презрение.
Кате в его словах послышалась горечь.
– А как же все эти пентаграммы, заклинания, ритуалы?
Гильом подъехал к Кате, держа на коленях толстую папку с документами.
– Ты всерьёз веришь в мистику и дьявола? В чёрную магию и проклятия?
Катя молчала. Гильом положил папку с другой стороны стола, а сам, объехав Катю, остановился у темного массива шкафа за её спиной. Там он некоторое время чем-то шуршал и скрипел на полках. Через некоторое время он подъехал к ней, держа на коленях металлическую коробку, в которой в офисах обычно запирают важные бумаги.
– Расскажи, что ты знаешь о нашей семье? – попросила Катя, наблюдая за его передвижениями. – А то бабуля мне толком ничего не говорила. Только про разные мистические тайны и бредни.
– Когда человек не может что-то объяснить, он начинает фантазировать, - произнёс Гильом, поправляя на коленях коробку. – Прочитай, это интересно. А позже я тебе кое-что расскажу.
– Что это? – Катя открыла крышку. Сбоку, где обычно находится окошко для карточки с подписью коробок, находилась обычная бумажка без записей. В коробке находились газетные вырезки, пожелтевшие и не очень, затрёпанные тетради. Все это перемежалось с анатомическими рисунками и просто вырванными страницами из учебников старых лет с пометками мелким почерком. На самом дне находился аккуратно заламинированный лист, распечатанный на цветном принтере, где готическим шрифтом, стилизованным по старину. С виньетками и завитушками на полях было по-старофранцузски написано стихотворение. Пробираясь сквозь архаический текст и завитки букв, Катя разобрала: «Как ныне рождается солнечный свет…»
– «Над нашею грешной землёю…», - процитировал Гильом. – Да-да, это тот самый стишок.
– Но, благодаря инцестам, трудно установить тринадцатого потомка, - Катя подняла глаза от коробки. Гильом улыбнулся.
– Для бога нет ничего невозможного. Иначе, он не был бы богом.
– Ну, в общем, да. – Катя дочитала стишок до конца и посмотрела на громоздкую папку на столе.
Гильом положил на неё руку и серьёзно сказал:
– Несколько лет я потратил на то, чтобы выяснить природу «проклятия» нашей семьи. Надо тебе знать, что я заочно получил степень по биохимии. В этой папке, - Он похлопал по бумагам ,подняв небольшое облачко пыли, - вся родословная нашего рода. Все проклятие заключается в сбившейся программе генома. Близкородственные связи эту ошибку природы только закрепили и усилили. Здесь ты можешь почитать всё об оборотнях, вампирах, русалках и прочем. Болезней на самом деле огромное множество. Гораздо больше, чем ты видела проявления некоторых. И никакая жертва, хоть на кресте, хоть на костре, не изменит этого. Лечить надо тело. А искалеченной душе уже ничто не поможет.
– А как же чтение мыслей, телекинез? Как же управление волей других? Или эти големы? – Катя взяла переданную ей папку и взвесила её на руке.
– Случайности случаются, - улыбнулся Гильом. – И не всё непознанное изведано.
Катя слабо улыбнулась и раскрыла папку. В ней были собраны бумаги, большей частью на латыни. Симптомы, диагнозы, лекарства, цветные фотографии, от которых холод поднимался от самых пяток, схемы, геномы и спирали ДНК. На глаза Кате попадались отдельные слова: сиреномелия, акромегалия, синдром Вольфа-Хиршхорна, Эдвардса, Патау, Марфана, синдром кошачьего крика, Тёрнера, Карпентера, бластопатия, порфирия, черепно-мозговые грыжи, циклопизм, полигирия, магирия, гемофилия, гидроцефалия, микроцефалия, цейлосхиз – заячья губа, палатосхиз – волчья пасть, микрогнатия, лимфидема, эпикант, болезнь Пика, Хантера, синдром Моркио, Санфилиппо, Арнольда, синдром Шарко, Ван дер Хеве, Морриса (болезнь Жанны д’Арк), болезнь Мюнхеймера, прогерия, ликантропия, синдактилия, гипертрихоз, нейрофиброматоз (синдром Реклингхаузена), роговые наросты, хвосты, деформированные уши, лишние соски, сросшиеся пальцы, лишние конечности, синдром сиамских близнецов – все перечислялось подробно, с иллюстрациями и указанием на того, кто в роду этой семьи страдал этим нарушением. На некоторых страницах были скурпулёзно описаны члены семьи с их уродствами, попавшие в медицинскую литературу. Выкладки клинических исследований, процессы лечения с пошаговым описанием – всё было в этой папке.
Дойдя до середины, Катя захлопнула папку и закрыла глаза. Нервно сглотнув, она сжала кулачки.
– Отвлекись от ужасов тела ужасами духа, - Гильом достал из железной коробки несколько газетных вырезок. Самая старая статья была написана незадолго до Французской революции и содержала в себе пространные рассуждения некоего иезуита, отца Ансельма, о дьяволе, поселившемся в замке одной из провинций, о богатстве, которое разъедает душу, о таинственном мистическом обществе, чьи адепты хотят захватить власть в стране. Название общества не упоминалось. Но по намёкам и помешанности того времени Катя поняла, что речь шла о масонах. Попадались статьи, в которых поминались и Сен-Жермен, и Калиостро, называемые розенкрейцерами. В одной из статей, напоминавшей отксеренную книгу, говорилось ,что общество розенкрейцеров существовало со времён Древнего Египта, и давно уже его члены владеют тайной философского камня, смысл существования которого в просветлении бессмертной человеческой души, её приближении к богу. А бессмертие тела и превращение любых металлов в золото – это побочный эффект. Записка полусумасшедшего тамплиера, датированная девятнадцатым веком, в которой он называл себя перерождённым Жаком де Моле, и предупреждал, что слуги дьявола тоже владеют секретом философского камня. Он пророчил ужасы и беды стране, «с двумя головами»