Тарси
Шрифт:
"За время то никто не заподозрил ни лица, ни чина", — пришла мне на ум цитата из "Гусарской баллады".
— Как же Вас угораздило?
Пленница покраснела и отвернулась.
— У меня не так много времени, — напомнил я.
— Я Вас не задерживаю!
Сколько вызова, сколько блеска в глазах. Да уж, Салина та еще штучка. И это после четырех месяцев в плену. Чувствуется характер.
Я улыбнулся на подобное заявление.
— Если Вам больше нечего сказать?
— Простите,
— Где же он сейчас?
— Дома. По крайней мере, я на это надеюсь.
— А Вас как сюда занесло?
— Я сбежала из дома и отправилась на поиски брата. Он ушел с караваном и исчез несколько лет назад.
— Но почему в мужской одежде?
— Одинокой девушке трудно путешествовать. Вообще-то я умею за себя постоять: и на коне меня мало кто обгонит, и из лука стреляю. Отец учил меня рукопашному бою и бою на мечах.
— А что Вы с Сикруцем не поделили?
— Он меня оскорбил и не пожелал принести извинения!
— Вот как? Что же случилось?
— Он топтал копытами своего коня мою тень!
Я чуть было не рассмеялся, но взглянул на Салину и понял, что для нее сказанное очень серьезно.
— Думаю, он это сделал не нарочно. Надо будет уточнить, но я не слышал, чтобы подобное поведение считалось в Актии оскорблением.
— У нас это открытая форма пренебрежения. Я попросила его извиниться, он не отреагировал, лишь продолжал смеяться.
— Как же Вы его попросили? На каком языке?
— Разумеется, на языке эслатов.
— Думаю, он Вас не понял.
— Все равно он мог отъехать в сторону, — упрямо заявила девушка.
— А Вы могли бы догадаться, что в другой стране могут быть другие обычаи.
— Так Вы на стороне этого мерзавца? — выкрикнула Салина.
— Поверьте, я даже не знаком с рыцарем Сикруцем, но Ваша горячность до добра не доведет. Собственно уже не довела. Что касается рыцаря, не обязательно он такой мерзавец. Кстати, как закончилось Ваше столкновение?
— Я проиграла бой. Все мои умения оказались бесполезны, Сикруц слишком силен.
Я вспомнил, как граф Тугази один передвигал с места на место стокилограммовые сундуки и понимающе кивнул. Сильные здесь рыцари. Если Сикруц способен на что-то подобное девушке сложно с ним тягаться даже при умении держать оружие в руках. Рыцарь тоже не вчера появился на свет. С чем с чем, а с мечом он умеет обращаться.
— Меня оглушили, когда я пришла в себя, то меча и кинжала при мне не было, а руки были связаны, — рассказывала Салина. — Рыцарь, оглушивший меня, что-то говорил, но это мало было похоже на извинения.
Еще бы, в это самое время Сикруц требовал компенсацию за нападение на него
— Думаю, надо рассказать этому самому рыцарю кто Вы на самом деле.
— Ни в коем случае! Вы обещали молчать!
Я хмыкнул, вот что значит, женская логика. Когда это я успел обещать? Она обращалась ко мне с подобной просьбой, я же не сказал ни да, ни нет.
— Почему же? Не станет же он держать в плену женщину?
— Вы уверены?
Уверен ли я? Я ведь даже не знаю этого самого Сикруца. Барон Тромиг на такое точно не способен, граф Тугази, я уверен, тоже. Но достаточно ли этого, чтобы судить обо всех?
— Тогда можно рассказать о том, что случилось недоразумение, объясниться. Я возьмусь быть переводчиком.
Вот зачем мне, спрашивается, это надо? Но не бросать же здесь Салину? В эту историю она влипла по недоразумению.
— Вы думаете, если Вы ему все объясните, рыцарь Сикруц принесет мне свои извинения?
Ага, как же. Принесет и еще добавит.
— Я думаю, можно будет урегулировать вопрос с Вашим освобождением. Рыцарь хотел получить компенсацию за Ваше нападение на него. Насколько я понимаю, у Вас денег нет?
— У меня был кошелек в тот момент, когда я попала в плен, правда, он был почти пуст, я успела поистратиться в дороге.
— Ничего, я готов одолжить Вам нужную сумму.
— С чего вдруг такая забота?
Я пожал плечами:
— Считайте, что это сочувствие к человеку, попавшему в беду.
— Мужчины не способны на сочувствие, — отрезала пленница.
— Ну, знаете ли! После того как я битых полчаса выслушиваю Вашу историю…
— Извините.
— Так что? Принимаете Вы мою помощь?
— Хорошо, но сначала пусть рыцарь Сикруц принесет мне извинения.
Дались ей эти извинения!
— Вы собираетесь просидеть на цепи до старости?
— Почему до старости?
— Вы не хотите рассказывать рыцарю всей правды, а ждете от него извинений.
— Про тень можно рассказать, — чуть подумав, сказала Силина.
— Этого мало.
— Ну хорошо, я готова уплатить выкуп без извинений со стороны рыцаря.
— Слава Создателю! — вздохнул я. — А то я стою здесь как дурак и уговариваю принять от меня помощь.
— Вы очень благородны. Кстати, как Вас зовут, доблестный рыцарь?
— Граф Ролио Капатонский, — назвал я свой псевдоним.
— Я с удовольствием приму Вашу помощь, граф Ролио, — улыбнулась Салина.
На ее чумазом изможденном лице улыбка выглядела чуть замученно. Какова упрямица. Видно, что ей приходится несладко, но старается держать марку, и это невольно вызывает уважение.