Тарси
Шрифт:
— А как же поединок второй пары рыцарей? Мы на него не будем смотреть? — удивился барон.
Герольд объявлял о выходе рыцарей на поле. Кстати, первый поединок закончился бескровно: Рыцарь Лорди выбил меч из рук рыцаря Харта и заставил его признать свое поражение. Последний принес свои извинения, и на этом все закончилось.
Вызывая вторую пару поединщиков, герольд не назвал причину их спора, видимо следовало ожидать более яростной схватки с непредсказуемым результатом. Было бы интересно посмотреть, чем она закончится, но после
— Давайте сделаем так: Вы, барон, посмотрите поединок, а потом расскажете мне, чем он закончился, я же схожу навещу раненого.
— Как Вам будет угодно, граф, — отозвался Тромиг. — А насчет доспехов этого самого Сикруца Вы все-таки подумайте, можно продать их или отдать в перековку.
Я не стал отвечать про доспехи, уточнил, где именно находится лазарет и отправился туда.
Как я и рассчитывал, в лазарете было пусто. В это время все были на трибунах и смотрели на разворачивающийся поединок. Даже врач, оказав первую помощь Сикруцу, поспешил на поле. Хотел ли он полюбоваться поединком, или дежурил, чтобы оказать раненым незамедлительную помощь, если та потребуется. По крайней мере, присутствие врача на поле во время поединка было обоснованным.
Сикруца я нашел без труда по ругани, которая доносилась время от времени из одной из комнат. Эти своеобразные звуки играли для меня роль навигатора. Первое впечатление о полной пустоте лазарета все же оказалось обманчивым: у двери, из-за которой слышался мощный бас, сброшенного мною с галереи рыцаря, сидела женщина в форме сестры милосердия и бросала на эту самую дверь настороженные взгляды.
— Рыцарь Сикруц у себя? — поинтересовался я. — Надеюсь, он себя хорошо чувствует?
— Вы к нему, сударь? — с сомнением спросила женщина. — Рыцарь Сикруц не в настроении. Он обругал врача, герольда, своего оруженосца и кого-то еще. Я опасаюсь входить в комнату.
— Что же Вы здесь делаете? — с удивлением спросил я.
— Мой долг не позволяет мне покинуть больного. Если наступит тишина, я пойму, что рыцарю стало хуже и позову врача.
Я еле сдержал смех: подобная диагностика состояния пациента была чем-то новым.
— Ну а я, с Вашего разрешения, войду в комнату.
— Вы рыцарь, сударь, — ответила женщина.
Похоже, она оценивала мой поступок, как поход в клетку со львами, впрочем, рыцарю все по плечу. Я толкнул дверь и ступил за порог.
Рыцарь Сикруц был освобожден от доспехов и перевязан, к его левой ноге врач привязал специальные дощечки для фиксации сломанной ноги. Хорошо здесь поставлена медицина — с той поры, как рыцаря унесли с поля, не прошло и часа, а первая помощь уже оказана в полном объеме. Впрочем, у местного врача наверняка большая практика в области травматологии.
Вопреки ожиданиям, при моем появлении Сикруц не разразился новой порцией брани. Он лишь бросил на меня злобный взгляд и пробубнил:
— Пришли торжествовать победу, граф?
— Победу?
Сикруц злобно запыхтел, не зная, как реагировать на такое заявление.
— Желаете получить мои доспехи, или предпочтете выкуп за них? — наконец пробурчал он.
— Бросьте, какие могут быть счеты между рыцарями. Повздорили немного, с кем не бывает. Давайте забудем об этом недоразумении.
Барон Тромиг оценил мой такт, когда я отказался брать с него выкуп, надеюсь, и Сикруц оценит.
— Как это понимать? Вы отказываетесь от своего права на трофеи?
— Отказываюсь.
— Еще бы, с Вашим-то богатством.
Вот чем он, спрашивается, опять недоволен? Можно подумать, что он был бы рад, если бы я был беден и забрал его доспехи.
— Причем здесь мое богатство? Если хотите знать, то мне просто повезло, большую часть жизни я был гораздо менее обеспечен.
— Зато мне не повезло. По Вашей милости я вынужден буду пару недель залечивать раны.
Это уже слишком. Он что забыл, что ссору затеял сам? Мне захотелось сказать что-нибудь резкое, но необходимо было наладить диалог, и я сдержался.
— Бросьте, дружище, это такие пустяки.
— Для Вас, граф, все пустяки.
И где благодарность за то, что я оставил ему секиру и доспехи? Он так и собирается ворчать?
— Не поговорить ли нам о вещах более полезных? — решил я перевести разговор на другую тему. — Поговорим о деньгах?
— Вы сказали, что отказываетесь от выкупа? — оживился Сикруц.
— Отказываюсь. Мы обсудили это, и не будем к этому возвращаться. Речь идет совсем о другом. Недавно я прогуливался по рынку и видел палатку с Вашим пленником.
— И что? Пленник мой, что хочу, то с ним и делаю. Знали бы Вы, сколько они едят, эти самые пленники.
Что-то Салина не выглядела раскормленной. Однако она оказалась права, не стоит пока говорить Сикруцу, что его пленник девушка.
— Не стану оспаривать Ваши права, но, позвольте, я продолжу. Так получилось, что я немного знаком с языком эслатов, и мне удалось поговорить с Вашим пленником.
— Надо же, я думал, что он бормочет несусветную чушь.
— Да нет, говорит, и вполне складно. Он объяснил, что напал на Вас по недоразумению и готов заплатить за себя выкуп.
— Откуда у него деньги? В его кошеле не было и пары золотых.
— Денег у него нет, но я готов их одолжить Вашему пленнику.
Сикруц задумался, наморщив лоб. Честно говоря, не понимаю, о чем здесь можно думать. Однако, как показало сказанное рыцарем, он нашел тему для размышления.
— Хотите перекупить моего пленника? Откуда я знаю, что сказанное Вами, правда?
— Ну, знаете ли! — возмутился я. — Если бы Вы не лежали в постели, я вызвал бы Вас на поединок!
Похоже, местные нравы начинают на меня влиять, последнее я сказал совершенно искренне.