Таннер
Шрифт:
– Пойдем, - говорит Таннер.
– Я познакомлю тебя с Брюсом.
Мы входим в вестибюль здания, выкрашенного в сиреневый цвет, и через двери салуна попадаем в главный обеденный зал. Справа от меня бар из темного дерева, занимающий всю длину комнаты, с мутным зеркалом на стене за ним и бутылками со всеми видами алкоголя, которые только можно себе представить, выстроенными в ряд, как солдаты.
В главном зале уже накрыты столы на две и четыре персоны, сервированные фарфором с разномастными бордовыми и белыми узорами и темно-бордовыми салфетками. Доски на полу потертые
Короче говоря, это прекрасно.
– Брюс!
– кричит Таннер.
– Ты здесь?
– Круизные лайнеры уже начали прибывать?
– спрашиваю я Таннера.
– Город кажется притихшим.
– Первые корабли начали прибывать на прошлой неделе. Сначала по одному-двум в день. Подожди до следующей недели. Ты глазам своим не поверишь.
Первая волна летнего наплыва туристов. У меня в голове не укладывается.
– Но вы уже забронировали половину мест на турбазе.
– Эти люди приплыли на пароме. Паром курсирует круглый год. Брюс!
– Иду!
– Паромы отправляются из Сиэтла и прибывают сюда?
– Из Беллингема, - уточняет он, кивая.
– Из Беллингема, штат Вашингтон, до Скагуэйя можно добраться примерно за шестьдесят часов.
– Шестьдесят часов! Это же два с половиной дня!
– На самом деле это занимает от трех с половиной до четырех дней, в зависимости от того, сколько у тебя остановок, но подумай об этом так: за 500 долларов ты можешь долететь из Сиэтла в Скагуэй за пять часов с остановкой в Анкоридже или Джуно, а можешь совершить живописное и неторопливое путешествие на пароме по той же цене и устроить для себя небольшой отпуск.
– Отпуск? На пароме?
– На самом деле, они неплохие. В некоторых есть отдельные каюты с двухъярусными кроватями и туалетами. Во всех есть гостиные и столовые. К тому же, с палуб можно полюбоваться дикой природой и вдоволь почитать.
– Думаю, звучит не так уж плохо.
– Согласен, - говорит он.
– Тебе стоит как-нибудь попробовать.
– Приветствую, усталые путники, и добро пожаловать в “Пурпурный пастернак”!
– раздается голос с другого конца барной стойки.
Пред нами предстает мужчина — Брюс Фрэнкс, полагаю я, — в образе великого Натана Лейна, одетый в костюм “старого бармена”: черные брюки, белая рубашка с длинными рукавами и бордовыми подвязками, темно-бордовый, коричневый с черным клетчатый жилет и галстук-бабочка в тон. Он также щеголяет покрученными кверху усами и моноклем.
– Как дела, Таннер Стю?
– Привет, Брюс.
– А это, должно быть, Великолепная Мисс МакКенна!
– восклицает Брюс, резко хватая меня за руку и громко причмокивая, целует тыльную сторону ладони.
Я смотрю на него, разинув рот от удивления. Я не рассчитывала на актерскую игру и старинные костюмы, когда соглашалась работать барменом. Во что, черт возьми, я вляпалась?
Брюс
– Мы делаем это для туристов, - заговорщически шепчет он.
– Мне придется...?
– Надеть костюм? Обдумать характер своего персонажа? Готовить напитки, как барменша эпохи золотой лихорадки?
– Он подкручивает кончик своего уса и хитро смотрит на меня.
– Все вышеперечисленое, милая.
– Сбавь обороты, а, Брюс?
– Я просто пытаюсь быть честным, Тан.
– В любом случае, убавь пыл.
Брюс окидывает меня оценивающим взглядом, задумчиво покручивая кончик своего уса.
– Ты маленькая и стройная. Мне нужно посмотреть, что мы имеем сзади. Может быть, шортики и бюстье?
– Как насчет брюк и рубашки?
– предлагает Таннер, обнимая меня за талию.
– Брюки и рубашка. Мне нравится. Остается добавить к этому фуражку, и мы получим что-то вроде беспризорного газетчика.
– Она не мальчик, - произносит Таннер стальным тоном, прожигая ледяным взглядом.
Брюс, похоже, понимает, что крепыш Таннер начинает раздражаться, и быстро пытается его успокоить.
– Конечно, нет! Разумеется, нет! С такими-то глазами, - частит Брюс.
– Но если ты хочешь, чтобы я ее прикрыл...
– Джентльмены!
– перебиваю я, наконец обретя дар речи в этой необычайно странной ситуации. Я поворачиваюсь к Таннеру и протягиваю руку, чтобы погладить его по щеке.
– Малыш, тебе не нужно так меня опекать. Я взрослая женщина.
– Затем я поворачиваюсь к Брюсу.
– Найди мне юбку с самой узкой талией, которая у тебя есть, Брюс. Я подошью ее под себя.
– А что насчет верха?...
– спрашивает он, многозначительно поглядывая на мою скромного размера грудь.
– Может блузка в крестьянском стиле? Что-нибудь воздушное и удобное? Я надену ее поверх юбки, не заправляя.
– Ооо! Что-то вроде комбинации прачки, золотоискательницы и барменши! Да! О, моя дорогая!
– восклицает он, обхватывая мои щеки ладонями.
– У тебя, наверное, талант к этому!
Когда он убегает за моим костюмом, я поднимаю взгляд на Таннера, чтобы посмеяться над выходками Брюса, но выражение его глаз останавливает меня.
– Что?
– Малыш, - говорит он хриплым и низким голосом.
– Хм?
– Ты назвала меня “малышом”.
– Ох, - выдыхаю я, чувствуя, как в животе порхают бабочки, а щеки заливает румянец.
– Да.
Его глаза более темно-синие, чем обычно, изучают мои настолько пристально, что у меня перехватывает дыхание.
– Мне... понравилось.
Мне тоже.
– Хорошо. Так будет более правдоподобно.
Брюс возвращается в комнату с перекинутой через руку темно-коричневой юбкой, кремовой блузкой и широким кожаным ремнем и протягивает их мне. На другой руке у него болтаются ботинки.
– Вот, держи! Ты сможешь с этим работать?
– Конечно, - отзываюсь я, отходя от Таннера, чтобы взять одежду и ботинки.
– У тебя случайно нет иголки с нитками?