Таннер
Шрифт:
– Вчера ничего не произошло, но я не знаю, на какой мы стадии отношений. Я не... То есть, она не…В общем…Я бы не одобрил, если бы ты начал к ней подкатывать. Ясно?
– Ясно, - отвечает Хантер.
– Она твоя. Я поищу счастья в другом месте.
Я киваю, забирая у него топор и подкладывая еще одно полено.
Она твоя. Мне нравится, как звучит эта фраза, хотя я знаю, что это неправда.
– Ты тоже дерьмово рубишь дрова.
Хантер усмехается, снова натягивая фланелевую рубашку, даже не потрудившись ее застегнуть.
–
– Зачем? Ты думаешь, я не справлюсь сам?
– Просто предлагаю моральную поддержку.
На секунду я подумываю о том, чтобы взять с собой старшего брата и сестру, мою собственную маленькую команду поддержки, чтобы приструнить Рамону Де Аликанте. Но потом вспоминаю вопрос Хантера — ...ты не возражаешь, если я за ней приударю? — и отрицательно мотаю головой. Лучше не сводить его с МакКенной, пока я не разобрался в своих чувствах к ней.
– Я справлюсь.
– Тогда ладно. Удачи.
Хантер направляется обратно в главный дом, а я возвращаюсь к колке дров, гадая, станет ли фраза “я справлюсь” последними словами, которые мне потом припомнят.
***
Я появляюсь у дверей своего коттеджа в шесть часов, чтобы забрать МакКенну, после того как зашел в обеденный зал и оповестил свою семью о том, что сегодня вечером не буду работать. Я подозреваю, что Хантер уже рассказал им о приезде Рамоны в Скагуэй, потому что никто не сопротивлялся и не жаловался на потерю пары рук у сегодняшнего костра. На самом деле, все вели себя довольно тихо, пока Рив не пробормотала что-то вроде:
– Удачи... она тебе понадобится.
Странно стучать в собственную парадную дверь, но пока МакКенна в Дайе, мой дом принадлежит ей, а это значит, что я не могу войти без стука. Однако, что еще более странно, так это острое желание, которое меня охватывает, когда она открывает дверь. Одетая в черную кожаную куртку, белую блузку, отделанную кружевом, узкие черные джинсы и черные ботинки, она выглядит совсем другим человеком - утонченной, женственной и немного задиристой. Впервые с тех пор, как она приехала в Скагуэй, она уложила волосы гелем и нанесла макияж. С этими темно-карими глазами, обрамленными бахромой длинных черных ресниц, она как-никогда напоминает Элис Каллен.
– Ого, - бормочу я.
– Перестаралась?
– В самый раз.
Она делает глубокий вдох и склоняет голову набок.
– Готов, любовь моя?
– Да, - отвечаю я, продолжая оглядывать ее с головы до ног. Она не обзавелась пышными формами за одну ночь, но я понимаю, что не скучаю по ним. Ее стройная, худощавая фигура привлекает меня все больше и больше. Мгновенно очаровывая.
– Ты прекрасно выглядишь.
– Спасибо, - говорит она, но улыбка не затрагивает ее глаз.
– Ты говоришь так, словно это сюрприз для тебя.
– Да уж, - мямлю я, пораженный ее преображением.
– Сюрприз, что я прекрасно выгляжу? Боже, Таннер, спасибо. Ты знаешь, как избаловать девушку.
–
– Я показываю на свои глаза, затем на свои губы. У нее они темно-бордовые. Почти сливовые. И немного блестят. Полностью гипнотизируя.
– Ох. С макияжем? Да. Мне он не нравится. Я почти никогда к нему не прибегаю. Но сегодня вечером я подумала...
– Она пожимает плечами и проходит мимо меня, выходит на крыльцо и спускается по лестнице.
– Можно было бы постараться и сделать все возможное.
Я спускаюсь за ней по лестнице, чувствуя себя неотесанным и неуклюжим. Она старалась выглядеть как можно лучше, а первое, что я сделал, это оскорбил ее. Чертов идиот.
– Я скотина, МакКенна, - говорю я у нее за спиной.
– Угу, - мурлычет она. – Бываешь иногда.
– Ты выглядишь потрясающе, - заверяю я ее, пытаясь загладить свою вину.
– Я благодарен тебе.
Она останавливается у моей машины и поворачивается, чтобы взглянуть на меня.
– Не за что. Просто выполняю свою часть сделки.
Когда мы выезжаем с парковки, я ловлю себя на том, что подыскиваю нужные слова. Я хочу сказать ей, что Рамона вернулась в город, но в то же время мне не хочется вспоминать о ней. Воздух между мной и МакКенной кажется потрескивающим и живым.
Напоминает напряжение. Ощутимое напряжение.
Она тоже это чувствует? Или я просто дурак, влюбляющийся в женщину, которая здесь только для того, чтобы заработать денег на уход за своей бабушкой?
– Как насчет музыки?
– спрашивает она, наклоняясь вперед, чтобы покрутить ручку настройки радиоприемника.
– Конечно. Все, что хочешь.
Она останавливает свой выбор на Seven, музыке 70-х, и прибавляет громкость, чтобы послушать Desperado группы Eagles.
– Отличная песня. Тебе нравятся Eagles?
– спрашивает она.
– Я обожаю музыку семидесятых, - отвечаю я ей.
– Fleetwood Mac. Eagles. Ранние песни Элтона Джона. Я вырос, слушая их.
– Я тоже, - признается она.
– Наверное, потому, что нас вырастили наши бабушки, верно?
– Да, - отвечаю я.
– Наверное. У моей бабушки до сих пор хранятся все ее старые виниловые пластинки и работающий проигрыватель, выпущенный лет пятьдесят назад. Я тебе его покажу.
– Я бы с удовольствием посмотрела на ее коллекцию!
– говорит МакКенна.
– Держу пари, она очень похожа на коллекцию Мими.
– Тебе нравится Simon & Garfunkel?
– спрашиваю я ее.
– Люблю их.
– Bread?
– Конечно.
– Джим Кроче? Ты поклонница Bad, Bad Leroy Brown или больше Time in a Bottle girl?
– Time in a Bottle girl всегда огорчала Мими. Она переключала станцию, когда ставили эту песню.
– Она на секунду замолкает, задумавшись. – Мне кажется...