Танец с драконами
Шрифт:
Хиздар сломался.
— Кразз! — завизжал он, и, спотыкаясь, попятился в сторону спальни. — Кразз! Кразз !
Сир Барристан услышал, как где-то слева от него открылась дверь. Он повернулся в тот момент, когда из-за гобелена возник Кразз. Боец двигался медленно, все еще пошатываясь после сна, но со своим излюбленным оружием в руке: дотракийским аракхом, длинным и изогнутым. Сабля, созданная для глубоких, режущих ударов со спины коня. Смертельное оружие против полуголых врагов в яме или на поле битвы . Но здесь, в закрытом помещении,
— Я пришел за Хиздаром, — сказал ему рыцарь. — Бросьте оружие и не вмешивайтесь, и вам не причинят вреда.
Кразз засмеялся.
— Старик. Я съем твое сердце!
Оба мужчины были высокими. Но светлокожий Кразз со своими мертвыми глазами и гребнем жестких темно-красных волос, сбегающими ото лба к основанию шеи, весил на два стоуна больше и был на сорок лет моложе.
— Тогда подходите, — произнес Барристан Смелый. И Кразз подошел.
Впервые за весь день Селми чувствовал себя уверенно. Вот для чего я создан , подумал он. Танец, сладкая песнь стали, меч в руке и враг передо мной .
Боец из ям был быстр, молниеносен, стремителен не менее тех, с кем сир Барристан когда-либо сражался. В его больших руках аракх превратился в свистящий размытый круг, стальной шторм, который, казалось, атаковал старого рыцаря сразу с трех сторон. Большинство взмахов направлялись в его голову. Кразз не был дураком. Без шлема самым уязвимым местом Селми стала голова.
Он спокойно блокировал удары, его меч встречал каждый взмах и отводил его в сторону. Лезвия звенели и звенели. Сир Барристан отступил. Боковым зрением он заметил, что виночерпии глядят на них глазами размером с блюдца. Кразз выругался и сменил верхние удары на нижние, на этот раз скользнув вдоль клинка старого рыцаря, но только для того, чтобы просто царапнуть белые стальные поножи. Ответный удар Селми задел левое плечо бойца, разрезав тонкую ткань и вонзившись в плоть под ней. Желтая туника бойца начала окрашиваться розовым, а затем красным.
— Только трусы одеваются в железо, — заявил Кразз, двигаясь по кругу. В ямах никто не носил доспехов. Толпа приходила туда увидеть кровь: за смертью, расчленениями, воплями агонии и музыкой окровавленного песка.
Сир Барристан оказался рядом с ним:
— Этот трус собирается убить вас, сир.
Противник не был рыцарем, но его храбрость заслуживала по крайней мере вежливости. Кразз не знал, как сражаться с человеком в доспехах. Сир Барристан видел это в его глазах — сомнение, замешательство, поднимающийся страх. Борец с криком пошел в атаку, словно звук мог поразить его врага там, где не доставала сталь. Аракх бил вниз, вверх и снова вниз.
Селми блокировал выпады, направленные в голову, и позволял броне остановить все остальные, а тем временем его собственный клинок рассек щеку бойца от уха до рта и нанес ему глубокую рану в грудь. Кровь хлынула из тела Кразза. Казалось, это только утроило его ярость. Он схватил жаровню свободной рукой и перевернул ее, разбрасывая золу и горячие угли на ноги Селми. Сир Барристан перепрыгнул через них. Кразз резанул его по руке и задел ее, но аракх только расколол жесткую эмаль и встретил под ней
— В яме ты лишился бы руки, старик.
— Мы не в яме.
— Снимай этот проклятый доспех!
— Еще не поздно сложить оружие. Сдавайтесь!
— Умри, — выпалил Кразз... но, поднимая аракх, задел его концом один из гобеленов, и тем самым замедлил свое движение. Именно этого и ждал сир Барристан. Он вспорол живот бойца, парировал дернувшийся аракх, а затем прикончил Кразза быстрым ударом в сердце, пока кишки бойца выползали наружу, будто клубок жирных угрей.
Кровь и внутренности запачкали королевские шелковые ковры. Селми сделал шаг назад. Лезвие меча в его руке стало наполовину красным. Тут и там начинали тлеть ковры, в местах, где на них упали горящие угли. Он услышал рыдания бедной Кеззы.
— Не бойся, — сказал старый рыцарь. — Я не причиню тебе вреда, дитя. Мне нужен только король.
Он вытер меч занавеской и направился в спальню, где обнаружил Хиздара зо Лорака, четырнадцатого этого благородного имени, прячущегося за гобеленом и скулящего.
— Пощадите, — умолял он. — Я не хочу умирать.
— Мало кто хочет. Но так или иначе все умирают, — сир Барристан вложил меч в ножны и поднял Хиздара на ноги. — Пойдемте. Я провожу вас в темницу. — Медные Бестии, должно быть, уже обезоружили Сталекожего. — Вы будете заключены под стражу до тех пор, пока королева не вернется. Если не найдут доказательств вашей вины, вам не причинят вреда. Даю слово рыцаря.
Он взял короля за руку и повел его из спальни, чувствуя в голове странную легкость, похожую на опьянение. Я был рыцарем королевской гвардии. Кем я стал теперь?
Миклаз и Драказ вернулись с вином для Хиздара. Они стояли в открытых дверях, прижимая бутыли к груди, и смотрели на труп Кразза широко раскрытыми глазами. Кезза все еще плакала, но к ней подошла Джезен, стараясь успокоить. Она обняла младшую девочку и погладила ее по волосам. Остальные виночерпии стояли около них, наблюдая.
— Ваша Милость, — сказал Миклаз, — благородный Резнак мо Резнак просил п-передать вам, чтобы вы немедленно пришли.
Мальчик обратился к королю так, будто здесь не было ни сира Барристана, ни развалившегося на ковре покойника, чья кровь медленно окрашивала шелка. Скахаз обещал взять Резнака под стражу до тех пор, пока мы не убедимся в его верности. Неужели что-то пошло не так?
— Прийти куда? — спросил мальчика сир Барристан. — Куда сенешаль зовет Его Величество?
— Наружу, — Миклаз, казалось, впервые его заметил. — Наружу, сир. На т-террасу. Чтобы увидеть.
— Увидеть что?
— Д-д-драконов. Драконов выпустили, сир.
Семеро, спасите нас, подумал старый рыцарь.
69. УКРОТИТЕЛЬ ДРАКОНА
Ночь незаметно подкралась медленной черной поступью. Час летучей мыши уступил место часу угря, час угря — часу призраков. Принц лежал на кровати, уставившись в потолок, грезя наяву, вспоминая, воображая, ворочаясь под льняным покрывалом. Его разум находился в лихорадочном возбуждении от мыслей об огне и крови.