Танец с драконами
Шрифт:
— А ваш — глупый, — ответил Бритоголовый. — Время пришло. Наши вольноотпущенники готовы. И жаждут битвы.
По крайней мере, это было правдой, знал Селми. Симон Полосатая Спина из Свободных Братьев и Молонно Йос Доб из Стойких Щитов жаждали битвы, желая испытать свои силы и смыть потоком юнкайской крови все зло и несправедливость, которые они перенесли. Только Марселен из Воинов Матери разделял сомнения сира Барристана.
— Мы уже обсуждали это. Вы согласились, что будет по-моему.
— Я согласился, — проворчал Бритоголовый, — но то было до Гролео. До его головы. У работорговцев нет чести.
— Зато у нас есть, — сказал сир Барристан.
Бритоголовый пробурчал
— Как пожелаете. Хотя, думаю, мы пожалеем о вашей стариковской чести еще до того, как эта игра завершится. Что с охранниками Хиздара?
— Его Величество всегда держит подле себя двоих, пока спит. Один у двери в спальню, второй внутри, в примыкающей коморке. Сегодня ночью дежурят Кразз и Стальнокожий.
— Кразз, — прорычал Бритоголовый, — мне это не нравится.
— Дело не должно дойти до крови, — ответил сир Барристан. — Я собираюсь поговорить с Хиздаром. Если он поймет, что мы не собираемся убивать его, то, возможно, прикажет охране сдаться.
— А если нет? Хиздар не должен от нас уйти.
— Он не уйдет.
Селми не боялся Кразза, а тем более Стальнокожего. Они просто бойцы из ям. Из грозного сборища бывших бойцовых рабов Хиздара выходили в лучшем случае посредственные охранники. У них была скорость, сила, свирепость и некоторые навыки обращения с оружием, но кровавые игры — плохая тренировка для защитников королей. В ямах о приближении противника объявляли рогами и барабанами, а после удачной битвы победителям перевязывали раны и давали немного макового молока от боли. Зная, что опасность миновала, они могли спокойно напиваться, пировать и развлекаться со шлюхами до следующего боя. Но для рыцарей королевской гвардии битва никогда не заканчивалась. Опасность приходила из ниоткуда и отовсюду, в любое время дня и ночи. А о врагах не возвещали никакие трубы: вассалы, слуги, друзья, братья, сыновья, даже жены — кто угодно мог спрятать нож под плащом и затаить убийство в сердце. На каждый час битвы у рыцаря королевской гвардии приходилось по десять тысяч часов наблюдения, выжидания и молчаливого бдения в тени. Бойцовые рабы короля Хиздара уже испытывали скуку и нетерпение, выполняя свои новые обязанности, а скучающие люди расслабляются, и их реакция замедляется.
— Я разберусь с Краззом, — сказал сир Барристан. — Просто убедитесь, что мне не придется иметь дело еще и с Медными Бестиями.
— Не беспокойтесь. Маргаз будет в цепях до того, как сможет причинить вред. Я же говорил вам, Медные Бестии — мои.
— Вы говорите, у вас есть люди среди юнкайцев?
— Доносчики и шпионы. У Резнака их больше.
Резнаку нельзя верить. Он пахнет слишком сладко и сам слишком мерзкий .
— Кто-то должен освободить наших заложников. Если мы не вернем своих людей, юнкайцы используют их против нас.
Скахаз фыркнул через прорези на носу маски.
— Легко сказать «освободить». Сделать — сложнее. Пусть работорговцы угрожают.
— А если они пойдут дальше простых угроз?
— Вы будете очень скучать по ним, старик? По евнуху, дикарю и наемнику?
Хиро, Чхого и Даарио .
— Чхого кровный всадник королевы, кровь от ее крови. Они вместе прошли красную пустыню. Хиро — правая рука Серого Червя. А Даарио... — Она любит Даарио . Он видел это в ее глазах, когда она смотрела на капитана, слышал в ее голосе, когда она говорила о нем. — ...Даарио тщеславен и опрометчив, но он дорог Ее Величеству. Его нужно освободить прежде, чем его Вороны-Буревестники решат взять дело в свои руки. Это можно сделать. Однажды я благополучно вывез отца королевы из Синего Дола, где его держал в плену мятежный лорд,
— ...даже не надейтесь пройти незамеченным среди юнкайцев. Там каждый знает вас в лицо.
Я мог бы спрятать свое лицо, как ты , думал Селми, но понимал, что Бритоголовый прав. Он слишком стар для таких подвигов.
— Тогда мы должны найти другой способ. Других спасителей. Кого-то знакомого юнкайцам, чье присутствие в лагере останется незамеченным.
— Даарио называет вас сир Дедушка, — напомнил ему Скахаз. — Я уж не буду говорить, как он называет меня. Если бы мы с вами были заложниками, стал бы он рисковать ради нас своей шкурой?
Вряд ли , подумал он, но вслух произнес:
— Он мог бы.
— Даарио мог бы разве что помочиться на нас, если бы мы горели. В остальных случаях не стоит ждать его помощи. Пусть Вороны-Буревестники выберут другого капитана, такого, который знает свое место. Если королева не вернется, в мире станет одним наемником меньше. Кого это волнует?
— А когда она вернется?
— Она будет рыдать, рвать на себе волосы и проклинать юнкайцев. Но не нас. На наших руках нет крови. Вы сможете ее успокоить. Расскажете ей какую-нибудь историю о былом, она их любит. Бедный Даарио, ее храбрый капитан... она никогда не забудет его, нет ... но для всех нас будет лучше, если он умрет, верно? И для Дейенерис тоже.
Лучше для Дейенерис и для Вестероса . Дейенерис Таргариен любила своего капитана, но то были чувства девушки, а не королевы. Принц Рейегар любил свою леди Лианну и тысячи умерли из-за этого. Дейемон Черное Пламя любил Дейенерис Первую и поднял восстание, когда лишился её. Злой Клинок и Кровавый Ворон любили Ширу Морскую Звезду и Семь Королевств истекли кровью. Принц Стрекоз любил Дженни из Старых Камней так сильно, что отверг корону, а Вестерос заплатил выкуп за его невесту трупами . Все трое сыновей Эйегона Пятого женились по любви, вопреки желанию своего отца. И поскольку этот невероятный монарх сам последовал зову сердца, выбирая себе королеву, он позволил сыновьям выбрать свой путь, создав заклятых врагов там, где мог бы заполучить лучших друзей. Измены и беспорядки следовали, как ночь следует за днем; все закончилось в Летнем Замке колдовством, огнем и горем.
Ее любовь к Даарио — яд. Не такой быстродействующий, как в той саранче, но столь же смертельный .
— Там все еще остается Чхого, — сказал сир Барристан. — Он и Хиро. Оба ценны для Ее Величества.
— У нас тоже есть заложники, — напомнил Скахаз Бритоголовый. — Если работорговцы убьют одного из наших, мы убьем одного из них.
На мгновение сир Барристан не понял, кого он имеет в виду. Но затем до него дошло.
— Виночерпии королевы?
— Заложники , — настаивал Скахаз мо Кандак. — Гразар и Кезза одной крови с Зеленой Грацией. Меззара из рода Меррека, Кезмия — от Паля, Аззак — от Гхазин. Бхаказ от крови Лорака, родня самого Хиздара. Сыновья и дочери пирамид. Зхак, Кваззар, Ухлез, Хазкар, Дхазак, Ихеризан, все дети Великих Господ.
— Невинные девочки и милые мальчики. — Пока они служили королеве, сир Барристан успел хорошо их узнать: Гразара, мечтающего о славе, скромную Меззару, ленивого Миклаза, тщеславную и симпатичную Кезмию, Кеззу с большими ласковыми глазами и ангельским голоском, танцора Дхаззара и многих других. — Дети.
— Дети Гарпии. За кровь можно заплатить только кровью.
— Так сказал юнкаец, который принес нам голову Гролео.
— Он не ошибся.
— Я не позволю.
— Какой смысл в заложниках, если ими нельзя воспользоваться?