Танец с драконами

Джордж Мартин

К тому времени, когда все они собрались у ворот, на востоке появился густой красный румянец. Звезды гаснут, подумал Джон. Когда они вновь появятся, мир под ними уже изменится навсегда. Несколько людей королевы наблюдали за происходящим, стоя возле тлеющих угольков молитвенного костра леди Мелисандры. Бросив взгляд на Королевскую Башню, Джон заметил в окне красную вспышку. Королевы Селисы нигде не было видно.

Время пришло.

— Открыть ворота, — тихо сказал Джон.

— ОТКРЫТЬ ВОРОТА! — прорычал Большой Лиддл голосом, подобным грому. Услышав это, семьюстами футами

выше часовые поднесли к губам свои боевые рога. Раздался звук, эхом отразившийся от Стены и разнесшийся по всему миру. Ахоооооооооооууууууу. Один долгий звук. Более тысячи лет этот звук означал, что разведчики возвращаются домой. Сегодня же он значил нечто другое. Сегодня он созывал вольный народ в их новые дома.

На обоих концах длинного туннеля распахнулись ворота и открылись железные решетки. Утренний свет мерцал высоко на льду — розовый, золотой, фиолетовый. Скорбный Эдд не ошибся — Стена скоро заплачет. Если боги будут милосердны, заплачет только она.

Атлас вел их подо льдом, освещая дорогу сквозь мрачный туннель железным фонарем. За ним следовал Джон со своим конем, затем — его стража. Следом прошли Боуэн Марш и его стюарды — два десятка, каждому из которых было дано свое задание. Наверху Ульмер из Королевского Леса удерживал Стену. Сорок лучших лучников Черного Замка стояли вместе с ним, готовые ответить дождем стрел на любые неприятности внизу.

Тормунд Великанья Смерть ждал к северу от Стены, верхом на своей маленькой лошадке, которая казалась слишком хилой для его веса. С ним были два оставшихся сына — высокий Торегг и юный Дрин — и шесть десятков воинов.

— Хар-р! — крикнул Тормунд. — Это охрана, да? И где же тут доверие, ворона?!

— Ты привел больше людей, чем я.

— Так и есть. Иди сюда ко мне, парень. Я хочу, чтобы мой народ видел тебя. У меня тут тысячи тех, кто никогда не видел лорда-командующего — взрослые мужчины, которым в детстве говорили, что если они не будут паиньками, то твои разведчики сожрут их. Надо, чтобы они хорошенько рассмотрели тебя, паренька с вытянутым лицом в старом черном плаще. Они должны усвоить, что им нечего бояться Ночного Дозора.

Я бы предпочел, чтобы этот урок они никогда не усвоили. Джон стянул перчатку с обожженной руки, сунул в рот два пальца и свистнул. От ворот тут же примчался Призрак. Лошадь Тормунда так резко отпрянула, что одичалый чуть не выпал из седла.

— «Нечего бояться», говоришь? — переспросил Джон. — Призрак, останься.

— Ты злобный ублюдок, лорд Ворона. — Тормунд Трубящий в Рог поднес свой боевой рог к губам. Звук эхом отразился ото льда подобно громовому раскату, и первые из вольного народа устремились к воротам.

От рассвета до заката Джон наблюдал за проходом одичалых.

Заложники шли первыми — сотня мальчишек от восьми до шестнадцати лет.

— Твоя кровавая цена, лорд Ворона, — объявил Тормунд. — Надеюсь, вопли их несчастных матерей не будут преследовать тебя по ночам.

Некоторых мальчиков вели к воротам матери или отцы, других — старшие братья и сестры. Многие шли одни. Подростки четырнадцати-пятнадцати лет считались почти взрослыми и не хотели, чтобы их видели цепляющимися за женские юбки.

Два стюарда пересчитывали

мальчиков по мере их прохождения, записывая каждое имя на длинных свитках из овчины. Третий собирал ценные вещи в качестве платы и также все переписывал. Мальчики шли туда, где никто из них ни разу не был, — выполнять приказы тех, кто считался врагом их родных и близких на протяжении тысяч лет, но Джон не видел слез и не слышал плача матерей. Это люди зимы, напомнил он себе. Там, откуда они пришли, слезы замерзают на щеках. Ни один заложник не пытался отказаться или сбежать, когда приходила его очередь войти в мрачный туннель.

Почти все мальчики были худыми, некоторые — на грани изможденности, с хилыми ногами и руками-веточками. Джон именно этого и ожидал. В остальном же они различались сложением, ростом, цветом. Он видел высоких мальчиков и низких, мальчиков с каштановыми волосами и с черными, медовых блондинов и пшеничных блондинов, и рыжих, поцелованных огнем, как Игритт. Он видел мальчиков со шрамами, мальчиков хромых и рябых. Щеки многих мальчиков постарше покрывал пух, у некоторых росли тонкие маленькие усы, но был один с бородой, такой же густой, как у Тормунда. Некоторые носили теплые мягкие меха, некоторые — вареную кожу и остатки брони, большинство — шерсть и шкуры тюленей, немногие — лохмотья. Один был голый. Многие пришли с оружием: заостренными копьями, каменными молотами, ножами из кости, камня или драконьего стекла, дубинами с шипами, сетями и порой даже изъеденными ржавчиной старыми мечами. Мальчики из клана Рогоногих беспечно ходили по сугробам босиком. Некоторые парни надели на сапоги медвежьи лапы и ходили по тем же самым сугробам, не проваливаясь. Шестеро мальчиков прибыли на лошадях, двое — на мулах. Пара братьев пришла с козой. Самый высокий заложник оказался шести с половиной футов ростом, но с детским личиком; самым маленьким был низкорослый мальчик, говоривший, что ему девять, но выглядевший не старше шести.

Особого внимания удостоились сыновья известных людей — Тормунд потрудился выделить их из проходивших мимо детей.

— Тот мальчишка — сын Сорена Щитолома, — сказал он про высокого паренька. — Этот рыжий — отродье Геррика Королевской Крови. Послушать Геррика, так они происходят от Раймуна Рыжебородого. От младшего брата Рыжебородого, если хочешь знать правду.

Два других мальчика были похожи, словно близнецы, но Тормунд настаивал, что они родились с разницей в год.

— Один от Харла Охотника, другой от Харла Красавца, но оба от одной женщины. Отцы друг друга ненавидят. На твоем месте, я бы отправил одного в Восточный Дозор, а второго в Сумеречную Башню.

Другие заложники оказались сыновьями Хауда Скитальца, Брогга, Девина Тюленьей Шкуры, Килега из Деревянного Уха, Морны Белой Маски, Большого Моржа...

— Большого Моржа? Серьезно?

— У них на Стылом берегу странные имена.

Трое заложников были сыновьями Альфина Убийцы Ворон, печально известного налетчика, убитого Куореном Полуруким. Так, по крайней мере, утверждал Тормунд.

— Они не похожи на братьев, — заметил Джон.

— Сводные, от разных матерей. У Альфина был крошечный член, даже меньше твоего, но он никогда не стеснялся им пользоваться. У него в каждой деревне по сыну.