Танец с драконами
Шрифт:
Они все ушли. Они бросили меня.
Горящие стрелы с шипением взвились в воздух, оставляя за собой огненный след. Чучела братьев падали вниз в пылающих черных плащах. «Сноу», — закричал орел, когда враги полезли по льду, словно пауки. На Джоне были доспехи из черного льда, но меч в его руке полыхал красным. Лишь только мертвецы добрались до вершины Стены, он отправил их вниз — умирать заново. Он поразил старика, безбородого мальчишку, великана, костлявого мужчину с заостренными зубами и девушку с густыми рыжими волосами. Слишком поздно
Мир растворился в красном тумане. Джон рубил, колол и резал. Он зарубил Донала Нойе и распотрошил Глухого Дика Фолларда. Куорен Полурукий упал на колени, тщетно пытаясь остановить поток крови из шеи. « Я лорд Винтерфелла», — кричал Джон. Теперь перед ним оказался Робб с мокрыми от тающего снега волосами. Длинный Коготь лишил его головы. Потом скрюченная рука грубо схватила Джона за плечо. Он вывернулся...
…и проснулся оттого, что ворон клевал его в грудь. « Сноу» , — крикнула птица. Джон отогнал ее. Ворон выразил свое неудовольствие пронзительным воплем и перепорхнул на столбик кровати, чтобы злобно взглянуть оттуда сквозь предрассветный мрак.
Наступил новый день. Пришел час волка. Скоро начнет светать, и четыре тысячи одичалых пройдут через Стену. Безумие. Джон Сноу прошелся обожженной рукой по волосам и в который раз задался вопросом: что же он делает? Когда откроются ворота, обратного пути не будет. Это Старый Медведь должен был вести переговоры с Тормундом. Или Джереми Риккер, или Куорен Полурукий, или Денис Маллистер, или другие, более опытные люди. Это должен был быть мой дядя. Но для опасений уже слишком поздно. У каждого выбора свои риски и последствия. Он доведет игру до конца.
Джон встал и оделся в темноте, пока ворон Мормонта бормотал в противоположном конце комнаты. « Зерно , — сказала птица. — Король. Сноу, Джон Сноу, Джон Сноу» . Странно. Насколько Джон помнил, ворон никогда раньше не произносил его имя целиком.
Он позавтракал в подвале со своими командирами. Трапеза состояла из поджаренного хлеба, яичницы, кровяной колбасы и ячменной каши, запивали все жидким желтым пивом. Во время еды они еще раз обсудили приготовления.
— Все готово, — заверил его Боуэн Марш. — Если одичалые будут придерживаться условий договоренности, все пройдет, как вы приказали.
А если нет, нас ждут кровь и резня.
— Помните, — сказал Джон, — люди Тормунда оголодали, замерзли и напуганы. Кое-кто из них ненавидит нас так же, как кое-кто из вас ненавидит их. Мы ходим по тонкому льду — и мы, и они. Одна трещина — и все пойдем на дно. Если сегодня суждено пролиться крови, то пусть лучше первый удар нанесет не кто-то из нас, иначе, клянусь старыми и новыми богами, голова зачинщика слетит с плеч.
Ему ответили согласием, кивками и бормотанием: «Как прикажете», «Будет сделано» и «Да, милорд». Один за другим они вставали, пристегивали мечи,
Последним из-за стола поднялся Скорбный Эдд Толлетт, вернувшийся ночью с шестью повозками из Длинного Кургана. Правда, теперь черные братья называли крепость Курганом Шлюх. Эдда послали собрать столько копьеносиц, сколько могло вместиться в фургоны, и отвезти их обратно для воссоединения с сестрами.
Джон смотрел, как он собирает остатки жидкого желтка куском хлеба. Странно, но вид угрюмого лица Эдда действовал на него успокаивающе.
— Как продвигаются восстановительные работы? — спросил он своего бывшего стюарда.
— Лет через десять должны закончить, — ответил Толлетт в своем обычном мрачном тоне. — Когда мы въехали, все там кишело крысами. Копьеносицы перебили противных тварей. Только вот теперь место кишит копьеносицами. Иногда мне хочется, чтобы опять вернулись крысы.
— И как тебе служится под Железным Эмметом? — спросил Джон.
— Под Железным Эмметом, в основном, служит Черная Мерис, м’лорд. А у меня — мулы. Крапива утверждает, что мы с ними родня. У нас действительно похожие вытянутые морды, но я вовсе не так упрям. В любом случае я никогда не был знаком с их матерями, честное слово, — он расправился с последним яйцом и вздохнул. — Люблю я хорошую глазунью. Пожалуйста, м'лорд, не дайте одичалым подъесть всех наших кур.
Снаружи, во дворе, небо на востоке начало светлеть. Нигде не было видно ни облачка.
— Кажется, для этого дела нас ждет хороший день, — сказал Джон. — Погожий денек, теплый и солнечный.
— Стена будет плакать. А зима почти уже наступила. Это неестественно, м’лорд. Плохая примета, я считаю.
Джон улыбнулся:
— А если бы собирался снег?
— Эта примета еще хуже.
— Какую же погоду ты бы предпочел?
— Ту, при которой они остались бы дома, — ответил Скорбный Эдд. — Если м'лорду угодно, я должен вернуться к мулам. Они скучают по мне, когда я ухожу. Не могу сказать того же о копьеносицах.
Они разделились: Толлетт отправился к восточной дороге, где его ожидали повозки, а Джон Сноу — к конюшням. Атлас уже ждал его, оседлав и взнуздав коня, норовистого серого жеребца с гривой блестящей и черной, словно чернила мейстера. Для разведки Джон бы его не выбрал, но сегодняшним утром главное — произвести впечатление, и для этой цели жеребец подходил идеально.
Его свита тоже ждала. Джону никогда не нравилось окружать себя охраной, но сегодня ему казалось благоразумным держать рядом нескольких хороших бойцов. Они представляли грозное зрелище: в кольчугах, железных полушлемах и черных плащах, с длинными копьями в руках и мечами и кинжалами на поясе. Ради такого случая Джон отказался от новичков и стариков, находящихся под его командованием, и отобрал восьмерых лучших: Тая и Малли, Левшу Лью, Большого Лиддла, Рори, Фалка Блоху, Гаррета Зеленое Копье. И Кожаного, нового мастера над оружием Черного Замка, — чтобы показать вольному народу, что даже тот, кто сражался за Манса в битве у Стены, может занять достойное место в Ночном Дозоре.