Танец с драконами
Шрифт:
В тот самый момент он почти решил открыться, но что-то его остановило — осторожность ли, трусость или инстинкт, можно называть это как угодно. Он не мог представить себе, что Барристан Смелый встретит его иначе кроме как с враждебностью. Селми никогда не одобрял присутствия Джейме в своей драгоценной Королевской Гвардии. Перед восстанием старый рыцарь считал его слишком молодым и неопытным, после — часто говорил, что Цареубийце следует снять свой белый плащ и надеть вместо него черный. Собственные же грехи Тириона были еще хуже. Джейме убил безумца. Тирион всадил арбалетную стрелу в пах собственному отцу — человеку, которого сир Барристан знал и которому долгие годы служил. Несмотря на это, он, наверное, все-таки рискнул бы открыться,
— Королева наблюдала за нашим поединком, — рассказывала Пенни рабам в очереди, — но то был единственный раз, когда мы ее видели.
— Должно быть, вы и дракона видали, — заметил старик.
Если бы… Боги не удостоили его даже этим. Когда Дейенерис Таргариен упорхнула, Нянька заковывал их лодыжки в кандалы, чтобы на обратном пути к хозяину они не попытались сбежать. Если бы только их надсмотрщик ушел после того, как привел их на бойню, или смылся с остальными рабовладельцами, когда с неба спустился дракон, — два карлика могли бы уже гулять на свободе. А точнее, бежать, позвякивая нашими маленькими колокольчиками.
— Там был дракон? — Тирион пожал плечами. — Я знаю только, что никаких мертвых королев не находили.
Старика это не убедило:
— Ну, они насчитали сотни трупов. Их стащили в яму и сожгли, хотя половина уже была обуглена. Может быть, они не узнали ее, разбившуюся, обожженную и в крови. А может, и узнали, но решили ничего не рассказывать, чтобы вы, рабы, не подняли шум.
— А сам-то не раб? — возмутилась смуглая женщина. — Ты тоже носишь ошейник.
— Ошейник Газдора, — похвастался старик. — Мы с ним знакомы с рождения. Я хозяину почти что брат. Рабы вроде вас, отребье из Астапора и Юнкая, скулят о свободе, но лично я не отдал бы драконьей королеве свой ошейник, даже если бы она предложила взамен отсосать мой член. Иметь хорошего хозяина все же лучше.
Тирион не стал с ним спорить. Самая коварная вещь в рабстве — то, как легко к нему привыкаешь. На его взгляд, жизнь большинства рабов не особенно отличалась от жизни слуг в Утесе Кастерли. Это правда, что иногда встречались грубые и жестокие рабовладельцы и надсмотрщики, но то же самое можно было сказать и о некоторых вестеросских лордах, их стюардах и управляющих. Большая же часть юнкайцев обращалась с рабами достаточно терпимо, пока те выполняли свою работу и не создавали проблем… и этот старик в ржавом ошейнике, с его яростной верностью своему хозяину, лорду Трясущиеся Щеки, вовсе не являлся исключением из правил.
— Газдор Великодушный? — елейным голосом спросил Тирион. — Наш хозяин Еззан частенько говорил о его уме.
На самом деле Еззан говорил о нем примерно следующее: «Да у меня в левой ягодице больше ума, чем у Газдора и его братьев вместе взятых». Но Тирион подумал, что такие подробности благоразумнее опустить.
Только после полудня они с Пенни достигли самого колодца, из которого черпал воду костлявый одноногий раб. Он подозрительно покосился на них:
— За водой для Еззана всегда приходит Нянька, с четырьмя людьми и повозкой. — Он опустил ведро в колодец. Раздался тихий всплеск. Одноногий дождался, пока оно наполнится, и начал поднимать его своими загорелыми шелушащимися руками, на вид тощими, однако мускулистыми.
— Мул сдох, — ответил Тирион. — И Нянька тоже, бедняга. А теперь и сам Еззан оседлал бледную кобылу, и вдобавок у шести его солдат понос. Можно мне два ведра?
— Конечно.
Слова Тириона положили конец пустой болтовне. Ты слышишь звук копыт? Ложь о солдатах заставила одноногого старика работать быстрее.
Они пошли обратно: карлики несли по два полных до краев ведра воды, а сир Джорах — по два ведра в каждой руке. День становился все жарче, воздух был густым и влажным, а ноша
— Сюда, — сказал Тирион, кивнув головой вправо.
Пенни взглянула на него с недоумением:
— Но мы шли другой дорогой.
— Ну мы ведь не хотим дышать тем дымом. Он полон скверных миазмов.
Это не было ложью. Не совсем.
— Мне нужно отдохнуть, — вскоре пропыхтела Пенни, борясь с тяжестью ведер.
— Как пожелаешь, — Тирион поставил свои на землю, благодарный за короткую остановку. Ноги сильно сводило судорогой, поэтому он нашел подходящий камень и уселся на него, растирая бедра.
— Я могу помочь тебе, — предложила Пенни. — Я знаю особые точки на теле.
Как бы девушка ни нравилась карлику, но он все же смущался от ее прикосновений. Тирион повернулся к сиру Джораху.
— Еще немного избиений, и ты будешь уродливей меня, Мормонт. А скажи-ка, остался ли в тебе боевой дух?
Огромный рыцарь поднял свои заплывшие глаза и посмотрел на него, как на клопа:
— Его хватит, чтоб свернуть тебе шею, Бес.
— Отлично, — Тирион взял ведра. — Тогда идем сюда.
Пенни нахмурилась:
— Нет, нам налево. Ведьма там, — она ткнула пальцем.
— А там — Злая Сестра, — кивнул Тирион в другом направлении. — Поверь мне. Мой путь короче.
И он пошел, позванивая своими колокольчиками. Он был уверен, что Пенни пойдет следом.
Иногда он завидовал девушке и ее милым маленьким мечтам. Она напоминала ему Сансу Старк, невесту-ребенка, которую он взял в жены и потерял. Несмотря на те ужасы, что Пенни пережила, она почему-то осталась доверчивой. Но она ведь должна понимать. Она старше Сансы. И вдобавок — карлица. А ведет себя так, будто позабыла об этом, будто она красавица из знатного рода, а не рабыня в коллекции уродов. Тирион часто слышал ее молитвы по ночам. Пустая трата слов. Если даже боги существуют и внимают молитвам, то они чудовищные божества, мучающие нас для забавы. Кто же еще мог создать мир, полный рабства, крови и боли? Кто мог сотворить нас такими? Иногда ему хотелось дать ей пощечину, встряхнуть ее, наорать на нее — все, что угодно, лишь бы пробудить ее от мечтаний. Никто нас не спасет! хотелось ему крикнуть ей в лицо. Все худшее еще впереди. Но почему-то он не мог произнести этих слов. Вместо того, чтобы отвесить ей хорошую оплеуху по уродливому лицу и стряхнуть пелену с глаз, он сжимал ее плечи или обнимал. Каждое прикосновение — ложь. Я заплатил ей столькими фальшивыми монетами, что она почти поверила в свое богатство.
Он даже не рассказал ей правду о Яме Дазнака.
Львы. Они собирались спустить на нас львов. Это была бы тонкая ирония. Возможно, он даже успел бы издать горький смешок, прежде чем его разорвали бы на части.
Никто и никогда не рассказывал ему об уготовленном им конце, напрямую — нет, но он сам обо всем догадался, находясь там внизу, за кирпичами Ямы Дазнака. Под зрительскими трибунами существовал целый мир, скрытый от всех. Темные владения бойцов и людей, что обслуживали их, живых и мертвых — поваров, стряпающих им; торговцев сталью, вооружавших воинов; цирюльников-лекарей, которые пускали им кровь, брили и перевязывали раны; шлюх, что обслуживали их перед боем и после него; и уборщиков трупов, которые при помощи цепей и крюков уволакивали с песка тела проигравших.