Танец с драконами

Джордж Мартин

Первым намеком для Тириона послужило выражение лица Няньки. После выступления они с Пенни вернулись в освещенный факелами подвал, где собирались бойцы до и после схваток. Одни точили оружие, другие приносили жертвы своим странным богам, третьи успокаивали нервы маковым молоком, прежде чем пойти на смерть. Те, кто уже дрался и победил, играли в углу в кости, смеясь так, как могут смеяться лишь мужчины, только что заглянувшие смерти в лицо и выжившие.

Нянька отсчитывал немного серебра по проигранной ставке служащему ямы, когда заметил Пенни, ведущую Хруста. Замешательство, возникшее в его глазах, исчезло уже через мгновение… но

все же после того, как Тирион понял, откуда оно взялось. Нянька не ждал нашего возращения. Он посмотрел на лица остальных. Никто не ожидал нашего возращения. Мы должны были там умереть. А последний кусочек головоломки/мозаики встал на место, когда он случайно услышал громкие жалобы дрессировщика управляющему ямы: «Львы голодны. С их последней кормежки прошло два дня. Мне приказали не кормить их, я и не кормил. Королева должна заплатить за их мясо». «Обсудишь это с ней на ее следующем приеме», — бросил ему в ответ управляющий.

Даже сейчас Пенни ни о чем не подозревала. Когда она вспоминала яму, все ее переживания сводились к тому, что большинство зрителей не смеялись. Они обоссались бы со смеху, если бы на нас выпустили львов, однажды чуть не сказал ей Тирион. Но вместо этого сжал ее плечи.

Пенни резко остановилась:

— Мы идем не туда.

— Туда, — Тирион опустил ведра на землю. Их ручки оставили глубокие вмятины на его пальцах. — Вот там палатки, которые нам нужны.

— Младшие Сыновья? — странная улыбка появилась на лице сира Джораха. — Если ты думаешь найти там помощь, то ты не знаешь Бурого Бена Пламма.

— О, нет. Я его знаю. Я пять раз играл с Пламмом в кайвассу. Бурый Бен проницателен, настойчив, отнюдь не туп… но весьма осторожен. Он предпочитает позволить противнику идти на риск, пока сам сидит и выбирает возможные варианты, вступая в битву, только когда позиции становятся очевидными.

— Битва? Какая еще битва? — Пенни отодвинулась от него. — Нам нужно идти обратно. Хозяину нужна чистая вода. Если мы задержимся, нас высекут. И Милашка с Хрустом тоже там.

— Конфетка проследит, чтобы о них позаботились, — солгал Тирион. Скорее всего, Шрам и его друзья в ближайшем времени будут пировать ветчиной с беконом и вкусной тушеной собачатиной, но Пенни не нужно об этом думать. — Кормилица мертв, а Еззан умирает. Нас не хватятся до темноты. Лучшего шанса нам не выпадет.

— Нет! Ты знаешь, что они делают, когда им удается поймать сбежавшего раба. Ты же знаешь. Ну, пожалуйста. Они никогда не дадут нам уйти из лагеря.

— Мы не ушли из лагеря, — Тирион подхватил ведра и проворно заковылял вперед, ни разу не оглянувшись. Мормонт последовал за ним. Через мгновение, спускаясь вниз по песчаному склону в круг оборванных палаток, он услышал за спиной торопливые шаги Пенни.

Первый стражник появился, когда они приблизились к коновязи, — тощий копейщик, чья малиновая борода выдавала в нем тирошийца.

— И кто это тут к нам пожаловал? И что у вас в ведрах?

— Вода, — ответил Тирион. — Если вам угодно.

— Пиво мне больше по душе, — кончик копья уколол его спину — позади них появился второй стражник. Тирион услышал в его голосе акцент Королевской Гавани. Отродье с Блошиного Конца.

— Вы

что, потерялись, карлики? — требовательно спросил стражник.

— Мы здесь, чтобы присоединится к вашему отряду.

Ведро выскользнуло из рук Пенни и перевернулось. Половина воды вылилась, прежде чем она смогла поднять его.

— У нас в отряде и так дураков хватает. На кой нам еще трое? — тирошиец ткнул кончиком копья в ошейник Тириона, маленькие золотые колокольчики весело зазвенели. — Я вижу сбежавшего раба. Точнее, трех сбежавших рабов. Чей ошейник?

— Желтого Кита. — Их голоса привлекли третьего — худого, щетинистого типа с красными от кислолиста зубами. Сержант, понял Тирион по тому, как остальные двое отреагировали на его появление. На месте правой руки у него красовался крюк.

Посредственная ублюдочная копия Бронна, или я — Бейелор Возлюбленный.

— Это карлики, которых Бен пытался купить, — прищурившись, сказал сержант копейщикам, — но здоровый… его тоже лучше взять. Всех троих.

Тирошиец махнул копьем. Тирион двинулся вперед. Другой наемник — подросток, еще совсем мальчишка, с пушком на щеках и волосами цвета грязной соломы, — сгреб Пенни под руку.

— О-о, кажется, у моего карлика есть сиськи, — засмеялся он и сунул руку под тунику Пенни, чтобы убедиться в этом.

— Просто донеси ее, — рявкнул сержант.

Подросток закинул Пенни на плечо. Тирион пошел вперед так быстро, насколько ему позволяли его хилые ноги. Он знал, куда они идут — в большой шатер на дальней стороне костровой ямы, с раскрашенными парусиновыми стенами, потрескавшимися и поблекшими за проведенные под дождем и солнцем годы. Несколько наемников обернулись посмотреть, да какая-то из лагерных шлюх захихикала, когда они проходили мимо, но никто не вмешался.

В палатке обнаружилось четыре складных стула, стол на козлах, стойка с копьями и алебардами, пол, покрытый разномастными потертыми коврами, и три офицера. Один был худым и изящным, с тонкой бородкой, клинком брави и в розовом дублете с прорезями. Второй — пухлым и лысеющим, со следами чернил на пальцах и пером, зажатым в руке.

Третим оказался именно тот, кого Тирион и искал. Он поклонился:

— Капитан.

— Мы взяли их, когда они прокрались в лагерь, — подросток швырнул Пенни на ковер и объявил: — Беглецы. С ведрами.

— С ведрами? — переспросил Бурый Бен Пламм. А когда ни один из них не рискнул объяснить, приказал: — Назад на свои посты, ребята. И никому ни слова об этом.

Когда они удалились, он улыбнулся Тириону:

— Пришел сыграть еще одну партию в кайвассу, Йолло?

— Если хочешь. Я прям наслаждаюсь, когда тебя обыгрываю. Слышал, ты дважды перевертыш, Пламм. Такой человек мне по душе.

Улыбка Бурого Бена никогда не касалась его глаз. Он изучал Тириона, как если бы перед ним возникла говорящая змея.

— Зачем ты пришел?

— Чтобы воплотить твои мечты в реальность. Ты же пытался купить нас на аукционе. Потом попробовал выиграть в кайвассу. Даже с носом я не был таким уж красавчиком, чтобы вызвать подобную страсть… разве что у того, кому посчастливилось узнать мою настоящую цену. Ну, вот он я, можно свободно меня брать. А сейчас, будь другом, пошли за кузнецом, пусть он снимет с нас эти ошейники. Меня тошнит от собственного звенящего звона.

— Мне не нужны неприятности с твоим благородным хозяином.