Танец с драконами
Шрифт:
Копье Пенни опустилось как раз вовремя, чтобы затупленный конец чиркнул его по плечу; копье же Тириона вильнуло, когда он направил его вниз и с шумом ударил в угол ее щита. Она усидела. Он — нет. Впрочем, так и предполагалось.
Легко, как свалиться со свиньи… хотя падать с этой конкретной свиньи оказалось тяжелее, чем представлялось. Падая, Тирион свернулся клубком, вспоминая свои уроки, но все же крепко ударился о палубу и прикусил язык так сильно, что ощутил вкус крови. Он снова почувствовал себя двенадцатилетним, кувыркающимся по обеденному столу в большом зале Утеса Кастерли. В те времена рядом был поощрявший его труды
— Безносый, ты сидишь в седле так же мерзко, как выглядишь, — выкрикнул один тип с бака. — Видать, и яиц у тебя тоже нет, если позволил девчонке побить себя.
Поставил на меня монету, решил Тирион, пропустив оскорбление мимо ушей. В свое время он слыхал вещи и похуже.
Подняться в деревянном доспехе оказалось непросто. Он барахтался на спине, как черепаха. Но это хотя бы рассмешило нескольких моряков. Какая жалость, что я не сломал ногу, уж тут они бы завыли от восторга. А окажись они в сортире, когда я прострелил отцу кишки, то, наверное, гоготали бы так, что и сами обосрались бы вместе с ним. Но чего только не сделаешь, лишь бы умаслить этих проклятых ублюдков.
В конце концов Джорах Мормонт сжалился над Тирионом и поднял его на ноги:
— Ты выглядел дураком.
Так и задумывалось.
— Трудно выглядеть героем, сидя верхом на свинье.
— Должно быть, потому я и держусь подальше от свиней.
Тирион расстегнул застежку шлема, стянул его с головы и сплюнул комком кровавой розовой слизи:
— Такое ощущение, что я себе пол-языка прокусил.
— В другой раз кусай сильнее, — сир Джорах пожал плечами. — Сказать по правде, я видал турнирных бойцов и похуже.
Это что, похвала?
— Я упал с проклятой свиньи и прикусил язык. Что может быть хуже?
— Получить в глаз обломок копья и сдохнуть от этого.
Пенни спрыгнула с собаки — большой серой зверюги, которую она называла Хруст.
— Суть не в том, чтобы хорошо сражаться, Хугор, — она всегда была осторожна и звала его Хугором, если кто-нибудь мог услышать. — Суть в том, чтобы заставить их смеяться и бросать монеты.
Жалкая награда за кровь и синяки, подумал Тирион, но оставил мысль при себе.
— Это нам тоже не удалось. Никто не швырял монет.
Ни пенни, ни гроша.
— Они начнут, когда у нас станет получаться лучше, — Пенни сняла шлем. Коричнево-серые волосы накрыли ее уши. Глаза тоже были карими, спрятанными под тяжелыми надбровными дугами, а щеки — гладкими и румяными. Она достала из кожаной сумки немного желудей для Милашки. Радостно повизгивая, свинья принялась есть у нее с рук. — Вот увидишь, когда мы будем выступать перед королевой Дейенерис, серебро польется дождем.
Несколько матросов кричали им и стучали каблуками по палубе, требуя еще одной схватки. Как всегда, громче всех орал корабельный кок. Тирион презирал этого человека, хотя он был единственным более-менее сносным игроком в кайвассу на судне.
— Видишь, мы им понравились, — сказала Пенни с легкой улыбкой, полной надежды. — Попробуем еще раз, Хугор?
Он как раз собирался отказаться, когда окрик одного из членов экипажа избавил его от этой необходимости. Была середина утра, и
— Лучше бы вдова посадила нас на галеру, — кисло пробормотал он. — Буду весьма признателен, если кто-нибудь поможет мне выбраться из этих проклятых деревяшек. Кажется, у меня заноза в промежности.
Помог ему Мормонт, хоть и без особой охоты. Пенни взяла пса и свинью и увела их вниз.
— Возможно, тебе стоит сказать своей леди, чтобы она запирала дверь на засов, когда находится в каюте, — произнес сир Джорах, расстегивая пряжки на ремнях, соединявших нагрудную и наспинную часть кирасы. — Я слышу чересчур много разговоров о ребрышках, ветчине и беконе.
— Эта свинья — половина ее средств к существованию.
— Гискарская команда съела бы и собаку, — Мормонт отделил друг от друга переднюю и заднюю пластины. — Просто передай ей.
— Как скажешь.
Его туника пропиталась потом и липла к груди. Тирион сорвал ее, мечтая о дуновении ветерка. Деревянные доспехи были жаркими и тяжелыми, и столь же неудобными. На половине из них осталась старая краска — слой на слое, и еще на слое — следы сотни перекрашиваний. На свадебном пиру Джоффри, припомнил Тирион, один наездник демонстрировал лютоволка Робба Старка, а другой — доспехи и цвета Станниса Баратеона.
— Нам нужны оба животных, если мы собираемся выступить перед королевой Дейенерис, — сказал он. Если матросам придет в голову забить Милую Хрюшку, ни он, ни Пенни не смогут их остановить… но меч сира Джораха хотя бы заставит их призадуматься.
— Значит, таким способом ты надеешься сохранить голову, Бес?
— Сир Бес, если позволите. И да. Когда Ее Величество узнает мою истинную цену, она будет меня холить и лелеять. Ведь я все-таки приятный малый и знаю очень много полезного о своей родне. Но до этого момента я приложу все усилия, чтобы развлечь ее.
— Скачи, как хочешь, но это не очистит тебя от совершенных злодеяний. Дейенерис Таргариен — не какой-нибудь глупый ребенок, чье внимание можно отвлечь глупыми шутками и кувырками. Она поступит с тобой по справедливости.
Ох, надеюсь, что нет.
Тирион внимательно посмотрел на Мормонта разноцветными глазами:
— А как она встретит тебя, эта справедливая королева? Теплыми объятиями, девичьим хихиканьем, топором палача? — он ухмыльнулся, заметив очевидное замешательство рыцаря. — Ты и вправду решил, будто я поверю, что ты был в том борделе по делам королевы? Защищал ее, находясь за полмира? Или все же ты бежал, потому что королева драконов послала тебя подальше? Но с чего бы это? Ах да, ты ведь шпионил за ней. — Тирион хохотнул. — А теперь надеешься купить ее прощение, подарив ей меня. Плохо продуманный план. Можно даже сказать, поступок, продиктованный пьяным отчаянием. Будь на моем месте Джейме… Ведь это Джейме убил ее отца, а я убил лишь своего. Ты думаешь, что Дейенерис казнит меня и простит тебя? Но обратное так же вероятно. Может быть, тебе стоит залезть на эту свинью, сир Джорах. Надеть шутовской костюм из железа, как Флориан…