Танец с драконами
Шрифт:
Отелл Ярвик нахмурился:
— Я не разведчик, но… говорят, что Суровый Дом — нечистое место. Проклятое. Даже ваш дядя всегда это повторял, лорд Сноу. Зачем им идти туда?
Перед Джоном на столе лежала карта. Он повернул ее так, чтобы им было видно.
— Суровый Дом расположен в защищенном заливе с естественной бухтой, достаточно глубокой для самых больших кораблей. Поблизости в избытке дерева и камня. Вода кишит рыбой, неподалеку — колонии котиков и морских коров.
— Я не сомневаюсь, что все это правда, — ответил Ярвик, — но Дом не то место, где я хотел бы остаться на ночь. Вы знаете легенду.
Он
Шесть веков минуло с той ночи, но Суровый Дом по-прежнему избегали. Природа отвоевала пространство, как говорили Джону, однако разведчиков, посещавших заросшие руины, преследовали мертвяки, демоны и призраки с нездоровой тягой к крови.
— Это не то убежище, которое я бы выбрал сам, — сказал Джон, — но Матушка Кротиха проповедовала, что вольный народ найдет спасение там, где когда-то нашел проклятье.
Септон Селладор поджал губы:
— Спасение можно найти только с помощью Семерых. А эта ведьма обрекла их всех на гибель.
— И, возможно, спасла Стену, — сказал Боуэн Марш. — Мы говорим о врагах. Пусть молятся среди развалин, а если их боги пришлют корабли, чтобы увезти одичалых в лучший мир, тем лучше. В этом мире у меня нет еды, чтобы кормить их.
Джон сжал пальцы правой руки в кулак:
— Галеры Коттера Пайка, случается, плавают рядом с Суровым Домом. Он говорил мне, что там нет жилья, кроме пещер. "Кричащих пещер", как называют их его люди. Матушка Кротиха и те, кто последуют за ней, погибнут там от холода и голода. Сотни из них. Тысячи.
— Тысячи врагов. Тысячи одичалых.
Тысячи людей, подумал Джон. Мужчин, женщин, детей. В нем закипала ярость, но когда он заговорил, его голос был спокоен и холоден:
— Вы настолько слепы или просто не хотите видеть? Что, вы думаете, произойдет, когда все эти враги будут мертвы?
Ворон над дверью пробормотал:
— Мертвы, мертвы, мертвы.
— Давайте я расскажу вам, что произойдет, — сказал Джон. — Мертвые снова восстанут, сотнями и тысячами. Они восстанут мертвяками с черными руками и бледными голубыми глазами, и они придут за нами. — Он вскочил на ноги, пальцы правой руки сжимались и разжимались. — Вы свободны.
Они поднялись: септон Селладор с посеревшим и влажным от выступившего пота лицом, Отелл Ярвик — сохраняя чопорный вид, Боуэн Марш — побледнев и поджав губы.
— Спасибо, что уделили нам время, лорд Сноу.
И они вышли, не произнеся больше ни единого слова.
41. ТИРИОН
Нрав у свиньи был мягче, чем у некоторых лошадей, на которых он ездил. Терпеливая и устойчивая,
Расписные деревянные доспехи загрохотали, когда Милашка пустилась рысью через палубу. Тирион взмок, в подмышках защипало, струйка пота стекла на шрам из-под слишком большого и плохо подогнанного шлема. И все же на один нелепый миг он почти ощутил себя Джейме, скачущим по турнирному полю в сияющих на солнце доспехах с копьем в руке.
Грезы развеялись, когда раздался смех. Никакой он не боец, а всего лишь карлик на свинье, сжимающий палку и дурачащийся на потеху нескольким нетерпеливым, пропитанным ромом матросам в надежде поднять им настроение. Где-то в аду его отец кипел от ярости, а Джоффри хихикал. Тирион чувствовал их холодные мертвые глаза, следящие за шутовским поединком так же жадно, как и экипаж "Селаэсори Кхоран".
И вот появился его противник. Пенни ехала на большой серой собаке; полосатое копье пьяно дергалось, когда животное неслось через палубу. Ее щит и броню когда-то выкрасили в алый цвет, но краска уже облупилась и выцвела. Его собственные доспехи были синими. Не мои. Гроша. Пусть они никогда не станут моими, ну пожалуйста.
Тирион пришпорил бока Милашки, заставив ее бежать быстрее, когда моряки принялись подбадривать его криком и улюлюканьем. Он не мог бы сказать наверняка, поощрением или насмешкой были эти крики, хотя определенные предположения у него имелись. Зачем я вообще позволил вовлечь себя в этот фарс?
Однако он знал ответ. Прошло уже двенадцать дней, как корабль заштилел в Заливе Скорби. Настроение команды было отвратительным и, похоже, только ухудшалось, когда ежедневная порция рома подходила к концу. Все, что им оставалось, — посвящать многие часы ремонту парусов, законопачиванию щелей и рыбалке. Джорах Мормонт слышал ворчание о том, что удача карлика от них отвернулась. Корабельный кок иногда еще потирал голову Тириона в надежде, что это принесет ветер, но остальные лишь бросали на него злобные взгляды всякий раз, когда он попадался у них на пути. Участь Пенни была еще хуже, ибо кок распространил идею, что тисканье грудей карлицы может оказаться тем самым средством, которое снова обратит удачу в их сторону. Он тоже принялся звать Милашку "Беконом", но из уст Тириона эта шутка звучала куда забавнее.
"Мы должны заставить их смеяться, — умоляла его Пенни, — мы должны заставить их полюбить нас. Если мы покажем представление, это поможет им забыться. Пожалуйста, м'лорд". И как-то, зачем-то, почему-то он согласился. Должно быть, из-за рома. Вино капитана закончилось в первую очередь. Ромом можно напиться гораздо быстрее, чем вином — совершил открытие Тирион Ланнистер.
Вот так он и очутился в раскрашенных деревянных доспехах Гроша верхом на свинье Гроша, пока сестра Гроша наставляла его в тонкостях шутовского турнира, который стал бы их хлебом и солью. Определенно, в этом была некая очаровательная ирония, учитывая, что однажды Тирион чуть не лишился головы, отказавшись сесть верхом на собаку по извращенной прихоти своего племянника. Однако ему все же оказалось непросто оценить весь юмор этой ситуации, сидя на спине у свиньи.