Танцовщица
Шрифт:
Амиров.
Я знал одного Рустама Амирова.
Владелец холдинга «Амир-Групп». Строительный магнат из Казани, чьи небоскребы сейчас царапают небо в Москве и Дубае. Человек, с которым мой отец пытался наладить партнерство последние пять лет, но натыкался на вежливые отказы.
Совпадение?
Я подался вперед, стараясь не выдать волнения.
— Он был… предпринимателем?
Мать Киры фыркнула, махнув рукой.
— Понятия не имею. Всё чертил свои схемы, планы строил. «Я, Галя, город построю. Я, Галя, большим человеком буду».
Бинго.
Пазл сложился с оглушительным щелчком. Амиров женился на дочери какого-то чиновника в девяностых, это был его трамплин.
Я посмотрел на Киру. Она сидела, опустив глаза, теребя край футболки. Она понятия не имела. Она думала, что ее отец — просто какой-то беглый подлец, а не человек с состоянием в пару миллиардов долларов.
— Вы знаете, где он сейчас? — спросил я, уже зная ответ.
— Откуда мне знать? — огрызнулась Галина. — Может, спился. Может, торгует арбузами на рынке. Мне плевать. Он для нас умер двадцать лет назад.
Я едва сдержал хищную улыбку. «Торгует арбузами». Если бы она знала, что этот «торговец» владеет половиной элитной недвижимости в Татарстане.
— Понятно, — кивнул я. — Что ж, у каждого свой путь.
В моей голове уже выстраивалась новая, совершенно безумная стратегия. Мой отец требовал от меня «достойную» жену. Что может быть достойнее, чем внебрачная, но единственная дочь Рустама Амирова? У Амирова, насколько я знал, в официальном браке только два сына, и оба — бестолковые мажоры.
Кира — это не просто жена. Это золотая акция.
Женщина хмыкнула и потянулась за чашкой.
— Чай у вас хороший, — сказала она неожиданно мирно. — Крепкий. Не то что эта моча в пакетиках, которую обычно пьют в городе.
Кира выдохнула так громко, что я услышал.
— Значит так, зятек, — мать поставила чашку на блюдце. Звон фарфора прозвучал как гонг. — Мне плевать на твои миллионы. Плевать кто ты и какой человек в Москве. Но если ты обидишь мою дочь… Если она мне позвонит в слезах… Я приеду. И я не буду разговаривать. Я возьму сковородку. Чугунную. И мне будет все равно, сколько у тебя охраны. Понял?
Я улыбнулся. Искренне. Мне нравилась эта женщина. В ней был стержень. Теперь я понимал, откуда у Киры эти «зубы».
— Понял. Договорились. Чугунная сковородка — веский аргумент.
— Вот и ладненько. — Она встала, одергивая простую юбку. — Кира, собери мне с собой чего-нибудь в дорогу. Не буду вас стеснять. У вас тут… медовый месяц, вроде как. Нечего старым теткам глаза мозолить.
— Мам, ты уже уходишь? — Кира подскочила. — Останься на обед! Дамир закажет…
— Не надо ничего заказывать. Мне на вокзал пора, там еще электричка. Давай, шевелись.
Кира метнулась на кухню.
Мы остались вдвоем.
Мать Киры подошла ко мне. Вблизи она казалась
— Она тебя любит? — спросила она тихо, чтобы Кира не услышала.
Вопрос застал меня врасплох. Любит? Мы знакомы без году неделю. У нас контракт. У нас война. У нас секс, от которого сносит крышу.
— Она… привыкает ко мне, — выбрал я дипломатичный ответ.
— Не ври мне, — она прищурилась. — Я видела, как она на тебя смотрит. И как ты на нее. Она девка гордая. Если бы не хотела — не легла бы. Даже за деньги. Я ее знаю. Она голодать будет, но не прогнется. Раз с тобой — значит, зацепил чем-то.
Она ткнула пальцем в мою грудь.
— Береги ее. Она кажется колючей, но внутри — мягкая. Сломать легко. Починить — невозможно.
— Я знаю и не сломаю.
Кира выбежала с пакетом, полным контейнеров с едой.
— Я вызвал водителя, — сказал, доставая телефон. — Он отвезет вас сразу домой.
— Не надо мне водителей, я на метро…
— Это не обсуждается. В моей семье тещ на метро не возят. Это вопрос уважения.
Глава 31
Казань встретила меня ледяным ветром с Волги и серым, низким небом. Но мне было плевать на погоду. Внутри меня горел такой адреналин, что я мог бы растопить им ледники.
Я сидел в приватном кабинете ресторана «Пашмир», глядя на темную воду озера Кабан за окном. Передо мной стоял нетронутый чай. Я проверял телефон каждые две минуты.
Нет, не котировки акций. Я проверял, как там Кира.
Оставлять её одну в Москве, в эпицентре медийного шторма, было самым тяжелым решением за последнюю неделю. Я хотел взять её с собой. Запереть в частном джете, увезти сюда, спрятать в номере отеля. Но она уперлась рогом.
— У меня зачет, Тагиров! — заявила она, запихивая учебники в сумку. — И я не буду бегать. Если я сбегу, они решат, что я виновата. Я остаюсь.
Ильдар поклялся головой, что приставит к ней тройную охрану и будет лично возить её в университет. Но спокойствия мне это не добавляло. Я чувствовал фантомную пустоту рядом с собой. Мне не хватало её запаха, её ехидных комментариев, даже её проблем.
Дверь кабинета открылась.
Я убрал телефон и поднялся.
В комнату вошел Рустам Амиров.
Владелец «Амир-Групп» был именно таким, каким я его представлял по фотографиям в Forbes, только еще тяжеловеснее. Мощный, с густой сединой в жестких черных волосах и взглядом, которым можно забивать сваи. Он был похож на старого медведя, который сыт, но все еще опасен.
И — черт возьми — в разрезе его глаз, в линии скул я увидел Киру.
Это было едва уловимо, но теперь, зная правду, я не мог этого не замечать. Та же упрямая складка между бровей. Тот же хищный разворот плеч.
Странно что мама Киры, не попыталась даже выяснить, найти… ведь его лицо светилось почти везде.