Танцовщица
Шрифт:
Я закрыл глаза рукой.
— Она меня с ума сведет. Я умру раньше времени, я тебе клянусь. Инфаркт. В тридцать лет. От ревности и стыда.
— Зато скучно не будет!
— Я сейчас спущусь и унесу её оттуда.
— Ага, попробуй. Она же тебя там и уделает в танцевальном батле. Смирись, Дамир. Ты женат на урагане. Пей виски и гордись. Это всё твоё.
Я посмотрел на неё снова. Моя. Бешеная, неконтролируемая, полуголая и самая желанная женщина в этом чертовом клубе.
— Моё, — буркнул
Глава 29
Голова гудела так, словно вчера я не пару коктейлей выпила, а лично дегустировала весь бар. Мой организм, не привыкший к алкоголю, мстил мне с особым цинизмом. Я с трудом разлепила один глаз. Солнце било в окно, прожигая сетчатку.
Я застонала и натянула одеяло на голову.
Вчера было весело. Нет, правда. Давно я так не отрывалась. Танцпол, музыка, ощущение того, что я снова Индиго, а не «жена олигарха». Но самое забавное было наблюдать за Дамиром.
Мой грозный муж весь вечер вел себя как параноик, у которого украли секретные коды запуска ядерных ракет. Он то пытался накинуть на меня свой пиджак прямо во время танца, то утаскивал меня в самый темный угол дивана, закрывая своей спиной от взглядов окружающих, то рычал на официантов.
«Прикройся, Кира». «Сядь ровно». «Не наклоняйся».
Я хмыкнула в подушку.
Смешной он.
Думает, что может меня переделать?
Я такая, какая есть. Я танцевала в клетке, я носила латекс, и я не собираюсь превращаться в серую мышь только потому, что у него репутация горит. Он знал, на ком женился. Видели глазки, что покупали, теперь ешьте, не подавитесь.
Из ванной доносился шум воды. Дамир уже встал и, судя по всему, смывал с себя грехи вчерашнего вечера.
Я потянулась к тумбочке за водой, но вместо стакана рука наткнулась на вибрирующий телефон.
Экран светился именем, от которого у меня мгновенно прошел похмельный синдром, а сердце ухнуло куда-то в район желудка.
«Мама».
Внутри все оборвалось.
Мы с мамой созванивались часто, почти каждый день, пока Дамир был в офисе. Но это были дежурные звонки: «Жива? Здорова? Поела? Ну, пока». Формальность.
Моя мама — это отдельный вид стихийного бедствия. Я самая младшая в семье, единственная девочка среди пяти старших братьев. Пять, Карл! Мое детство прошло в спартанских условиях: донашивать рубашки за братьями, уметь дать сдачи и никогда не ныть.
Мама всю жизнь пахала на двух работах. Она строгая, принципиальная и жесткая, как старый армейский сапог.
Для нее эмоции — это слабость. «Из-за соплей люди умирают, Кира. Соберись». Она любит нас, я знаю. Но ее любовь — это накормить, одеть и дать подзатыльник, чтобы не дурили.
Я
— Привет, мам.
— Спишь? — ее голос звучал бодро и резко, а это странно. Хорошее настроение? — Ночами спать надо, а не жопой трясти.
Нет, показалось.
Я поморщилась. Мама была в курсе моего «хобби».
Когда я уехала в Москву и начала присылать деньги, она спросила прямо: «Воруешь или торгуешь собой?». Я честно сказала: «Танцую». Она помолчала и ответила: «Главное, чтоб в тепле и платили. Жизнь — штука дорогая».
Для нее это была просто работа. Грязная, тяжелая, но работа.
— Я давно не танцую уже, мам, — просипела, садясь в кровати. — Я же говорила.
— Да пофиг. Я в Москве.
Я чуть не выронила телефон.
— Как… в Москве?
— Молча. Поездом. Дела у меня были, с документами на дом бабки твоей разбиралась. Сделала все. Теперь переждать нужно до вечера. Поезд обратно в десять. Адрес называй, я приеду.
Сон как рукой сняло. Я вскочила с кровати, путаясь в одеяле.
— Мам, ты что тут делала? Почему не сказала?
— Я же сказала — дела! — рявкнула она в трубку. — Что я, отчитываться перед тобой буду, сопля зеленая? Ты мать примешь или мне на вокзале с бомжами сидеть?
— Нет, конечно! Но… Давай я тебя заберу? Где ты? Я сейчас вызову такси… или…
— Не маленькая, разберусь, — отрезала она. — Я уже в такси села. Водила спрашивает, куда ехать. Адрес, Кира! Я долго ждать буду? Тут счетчик тикает!
Паника накрыла меня с головой. Мама. Здесь. В пентхаусе Тагирова. Я ей даже не сказала что замуж вышла.
Господи, она меня убьет.
— Эм… Улица…— я на автомате продиктовала адрес элитного ЖК, чувствуя, как холодеют руки.
— Ага, поняла. Жди. Через полчаса буду. Чай поставь. И чтоб прибрано было.
Гудки.
Она отключилась.
Я сидела, сжимая телефон, и пыталась осознать масштаб катастрофы.
Моя мама. Женщина, которая считает, что богатство — это от лукавого, а все мужики — козлы. И Дамир. Мой фиктивно-реальный муж, миллиардер, который вчера чуть не подрался в клубе.
Они встретятся. Через тридцать минут.
— Твою мать…
В этот момент дверь ванной распахнулась.
В клубах пара, насвистывая какую-то мелодию, вышел Дамир.
Абсолютно, тотально, бесстыдно голый.
Капли воды стекали по его широким плечам, по рельефному прессу, теряясь где-то внизу. Он даже полотенцем не обернулся. Просто вытирал им голову, чувствуя себя хозяином жизни.
Он увидел меня — взъерошенную, с телефоном в руке и глазами по пять копеек.
— Доброе утро, жена. Как голова? Ты вчера была огонь. Я почти простил тебе тот наряд.