Танцовщица
Шрифт:
«Ни с кем. Вообще».
Я откинулся на спинку кожаного кресла, глядя в панорамное окно на серую Москву.
Девственница.
В голове это не укладывалось. Стриптизерша Индиго, которая крутилась на шесте в латексе, дерзкая девчонка, которая посылала меня матом и прыгала из машины на ходу, оказалась нетронутой.
Я вырос в традиционной семье. Я татарин. И как бы я ни старался казаться современным, циничным бизнесменом, как бы ни отмахивался от наставлений отца и религиозных догм,
Для мужчины моего круга, для мужчины моей крови это имеет значение. Огромное значение.
Да, я спал с разными женщинами. Да, я не святой. Но где-то в глубине души, в том закрытом отсеке, где хранятся установки предков, всегда жила мысль: жена должна быть только твоей.
Кира не татарка. Она русская, безродная, взбалмошная, сумасшедшая. Она совсем не та покорная и кроткая келин, о которой мечтала бы моя мама. Она — ураган, который разрушает все на своем пути.
Но она чистая.
Это слово крутилось в голове, вызывая странное, собственническое тепло в груди.
Никто ее не касался. Никто не знал ее. Все эти мужики в клубе, Карим со своими грязными предложениями, тот жирный нефтяник — они видели только обертку. А начинка… начинка досталась мне.
Черт возьми, она мне нравится.
Я пытался отмахнуться от этой мысли последние дни. Убеждал себя, что это просто азарт, что она забавляет меня своей наглостью, что это просто удачная сделка. Но сейчас, сидя в тишине кабинета, я признался себе: эта бешеная девчонка зацепила меня.
Она настоящая. И то, что она сохранила себя в той грязи, в которой ей пришлось работать ради выживания, вызывало у меня не просто уважение. Это вызывало желание запереть ее в своей башне и никого к ней не подпускать. Теперь это не просто фиктивный брак ради мести. Теперь это… личное.
Мой трофей. Моя ответственность. Моя.
— Дамир, ты чего светишься, как начищенный самовар? — голос Ильдара вырвал меня из раздумий.
Я вздрогнул, сгоняя улыбку, и нацепил привычную маску серьезности, но, видимо, опоздал.
Ильдар стоял в дверях, держа папку с документами, и смотрел на меня с нескрываемым подозрением. Он прошел внутрь, плюхнулся на стул напротив и прищурился.
— Я тебя таким видел только один раз, когда мы первый миллион заработали, — заметил он. — Что случилось? Акции взлетели? Карим обанкротился? Или…
Он сделал паузу, сканируя мое лицо.
— Или это связано с твоей женой? Вы же вчера уехали со скандалом. Я думал, ты ее придушил где-нибудь в лесополосе. А ты сидишь тут, улыбаешься в потолок.
Меня распирало.
Мне дико, неистово хотелось поделиться. Хотелось сказать: «Прикинь, брат, я сорвал джекпот. Она невинна. Она чистая, Ильдар.
Слова уже вертелись на языке. Мужская гордость требовала выхода. Это ведь такая новость, которой обычно делятся с лучшим другом за стаканом виски.
Я уже открыл рот… и тут же закрыл его.
Нет.
Во мне снова заговорила кровь.
О таких вещах не треплются. О чистоте своей женщины не рассказывают друзьям, даже самым близким. Это не тема для обсуждения в курилке. Это сакральное. Это тайна, которая касается только двоих.
Если я расскажу, я словно выставлю ее напоказ. Словно позволю кому-то другому заглянуть за ту ширму, которая теперь принадлежит только мне.
Она доверила мне это вчера. Со смущением, с агрессией, но доверила. И если я сейчас растреплю это Ильдару, я предам ее. И предам себя.
Моя жена — табу для других. Даже в разговорах.
— Ничего не случилось, — ответил я ровно, беря в руки папку со стола. — Просто выспался.
Ильдар недоверчиво хмыкнул.
— Выспался? Ты? Дамир, не гони. У тебя глаза блестят. Ты что, влюбился в эту актрису?
— Не неси чушь, — отрезал я жестче, чем планировал. — Мы закрыли вопрос с отцом. Скандал сыграл нам на руку. Я доволен результатом. Вот и все.
— Ну-ну, — протянул Ильдар, явно не поверив ни единому слову. — Результатом он доволен. Ладно, дело хозяйское. Но если решишь рассказать, почему ты выглядишь как кот, объевшийся сметаны, я весь во внимании.
— Работай, Ильдар, — я уткнулся в документы, чувствуя, как уголки губ снова предательски ползут вверх.
Идиллию разрушил звук.
Не звонок телефона, не стук в дверь, а резкий, пронзительный писк уведомления на планшете Ильдара. Потом еще один. И еще. Через секунду гаджет в его руках начал вибрировать, как припадочный, принимая поток сообщений.
Ильдар нахмурился, опустил взгляд на экран.
Я наблюдал, как краска медленно сходит с его лица, оставляя его серым, как пепел сигареты. Он поднял на меня глаза. В них была не просто тревога. В них был ужас.
— Дамир, — его голос дрогнул. — Тебе лучше на это посмотреть.
— Что там? Акции упали? Налоговая?
— Хуже.
Он протянул мне планшет через стол. Рука его дрожала.
Я взял гаджет. Экран горел ярким светом, и первое, что бросилось в глаза — это фото. Огромное, на всю полосу популярного желтого портала.
На снимке была она.
Индиго.
Она висела вниз головой на пилоне, в том самом черном латексном корсете, в ботфортах, с черным каре. Лицо было скрыто маской, но любой, кто видел Киру вчера на свадьбе, кто видел ее фигуру, разрез глаз, линию подбородка — узнал бы ее мгновенно.