Танцовщица
Шрифт:
Он думал, что купил опытную, циничную стерву, с которой можно играть в жесткие игры. А оказалось, что он притащил в свой дом, в свою постель и в свои разборки… меня.
— Черт… — выдохнул он, отворачиваясь к окну. — Черт, черт, черт.
— Что? — я нахмурилась. — Это как-то нарушает контракт? Там не было пункта про опыт. Там было про «зубы» и актерское мастерство. Я справляюсь.
Он резко повернулся ко мне.
— Это меняет всё, Кира. Вообще всё.
Он смотрел на меня так, словно впервые увидел. В его взгляде смешались голод, неверие и
— Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала? — он шагнул ко мне, нависая, как скала. — Ты для меня теперь как красная тряпка для быка.
Я нервно хихикнула, пытаясь сползти со стола, но он не дал, зажав меня между своим телом и мраморной столешницей.
— В смысле?
Признаюсь, теперь мне страшно. Страшно как он на меня смотрит. Бежать. Нужно бежать в свою комнату, у этого мужика поехала крыша.
— Это меняет всё, — медленно, с расстановкой произнес он. Его голос упал до опасного, вибрирующего баритона. — Абсолютно всё, Кира.
Он шагнул ко мне вплотную, вдавливая меня бедрами в холодный мрамор столешницы. Я инстинктивно откинулась назад, но его руки, упершиеся в край стола по бокам от меня, отрезали пути к отступлению.
— Что именно это меняет? — фыркнула я, стараясь не выдать страха. — Курс акций? Погоду в Зимбабве? Или твое отношение к наемному персоналу?
— Перестань называть себя персоналом, — рыкнул он. — Ты не понимаешь? Я думал, что беру в аренду красивую, опытную хищницу. Женщину, которая знает правила игры, с которой можно провести год, получить удовольствие, а потом выплатить бонус и забыть, как её звали.
Его взгляд прожег меня насквозь.
— Я думал, ты — временный актив. Амортизируемый. Но если ты… чистая… — он произнес это слово так, словно оно имело вкус, — то ты переходишь в другую категорию.
— О, неужели? — я театрально округлила глаза, хотя внутри все сжалось. — И в какую же? «Эксклюзивный лот»? «Коллекционное издание»? Тагиров, ты сейчас звучишь как работорговец на аукционе. «Ой, смотрите, у неё пробег нулевой, заверните две!»
— Смейся сколько хочешь, — он не улыбнулся. Его лицо было пугающе серьезным. — Но для меня, для моей ментальности, это имеет значение. Огромное значение. Я не трогаю чужое, но если я беру то, что никому не принадлежало… я это не возвращаю.
— Чего? — я поперхнулась воздухом.
— Никакого развода через год. Забудь про этот пункт. Я его аннулирую.
Я смотрела на него пару секунд, пытаясь осознать масштаб его наглости. А потом рассмеялась. Зло, нервно.
— Ты, кажется, головой ударился сильнее, чем я ногой. Аннулирует он! А меня спросить не забыл? Я не подписывалась на пожизненное заключение в твоем террариуме!
— Ты станешь моей настоящей женой, — продолжил он, игнорируя мою вспышку. — Не фиктивной. Ты родишь мне детей. Ты будешь хозяйкой в моем доме. И никуда не уйдешь.
— Размечтался! — я ткнула его пальцем в твердую грудь. — Слушай сюда, султан недоделанный. Моя девственность — это не гарантийный талон на твою собственность. Это моё личное
— Свободы у тебя не будет в любом случае, — жестко парировал он, перехватывая мой палец. — Ты уже в игре. Но теперь ставки выросли.
— Для кого выросли? Для тебя? — я выдернула руку. — Для меня ничего не изменилось! Ты все тот же циничный, холодный тип, который женился назло бывшей. Думаешь, раз я не спала с мужиками, то я дура, которая растает от предложения стать «настоящей женой»? Без любви? Без уважения? Просто потому что я, видите ли, «чистая»? Да пошел ты с такой романтикой!
— Любовь? — он криво усмехнулся. — Ты сама сказала: тебе нужны принципы. Я даю тебе статус. Защиту. Будущее. Я буду носить тебя на руках. Я дам тебе все, что ты захочешь.
— Кроме права выбора! — рявкнула я. — Ты не слышишь меня? Я. Не. Хочу. Быть. Твоей. Я хочу отработать контракт и свалить в закат! И то, что я девственница, не делает меня твоим трофеем. Это просто медицинский факт, Дамир. Смирись с этим.
Он смотрел на меня тяжелым, немигающим взглядом. В его глазах я видела борьбу. Он привык получать все, что хочет. А сейчас перед ним сидела девчонка в рваных колготках и с пакетом льда у ноги, которая посылала его к черту вместе со всеми его миллиардами.
— Ты будешь моей, — тихо, но с пугающей уверенностью произнес он. — Не потому, что я тебя куплю. А потому, что ты сама этого захочешь.
— Никогда, — выплюнула я ему в лицо. — Спорим? Пять миллионов сверху, если через год я все еще буду хотеть свалить от тебя на край света?
Дамир медленно наклонился к моему уху.
— Спорим, — прошептал он, и его горячее дыхание обожгло кожу. — Но я предупреждаю: я играю грязно. И я умею добиваться целей. С этого момента, Ветрова, ты — моя главная цель.
— Так все. — я оттолкнула его и встала на ноги — Прекрати этот балаган. Посмеялись и хватит. Признаю поражение ты выиграл. Заслужила. А теперь я хочу помыться и лечь спать, всю ночь толком не спала.
Я хромая поплелась в свою комнату.
— Кира — окликнул меня Дамир и я обернулась — Я тебя обожаю.
— Обожай молча, Волков, — бросила через плечо, даже не сбавив шаг, хотя нога предательски ныла. — И лучше запишись к врачу. Такая тяга к проблемам, как у тебя, — это уже диагноз.
— Волков?
— Не придумала какую букву в твоей фамилии заменить, заменила всю фамилию. Я спать.
Глава 25
Офис гудел привычной суетой, но я не слышал этого шума. Я сидел в своем кресле, вертел в руках дорогую перьевую ручку и ловил себя на том, что делаю вещь, мне абсолютно несвойственную.
Я улыбался.
Идиотская, какая-то мальчишеская улыбка сама собой ползла на лицо, стоило мне вспомнить вчерашний вечер на кухне. Ее возмущенное лицо, пакет со льдом на ноге и это ее совершенно искреннее, ошарашенное признание.