Связанные

Tinory

========== 1.19. А может быть ворона... ==========

"Не успею", – с досадой понял капитан, но хотя бы попытаться стоило. Хотя, можно и просто принять удар на себя – не самое мудрое решение, но его всё-таки опередили.

– Хадо но 31, Сяккахо! – прокричал высокий девичий голос, который заставил Хицугаю вздрогнуть. Огненный шар врезался в пустого, серо которого вышло из под контроля. Взрываясь, серо прихватило ближайших любопытных монстров.

– Хинамори? – бирюзовые глаза распахнулись на пол-лица, но оставшиеся пустые, обрадовавшиеся новой закуске не дали капитану учинить допрос

немедленно. Хицугая перехватил меч в левую, в правую взял цепь и принялся методично посылать её в пустых, замораживая их. Надолго их, конечно, задержать бы не удалось, но сейчас здесь была Хинамори, которая, чередуя меч и хадо, добивала застывших монстров. Теперь бой занял всего несколько минут, Тоширо перевёл дыхание, убрал меч и приблизился к подруге, которая также убирала в ножны свою катану.

– Хинамори, – Тоширо мягко улыбнулся и крепко обнял её. Несмотря на беспокойство, он был рад увидеть подругу детства, так как уже успел по ней соскучиться.

– Широ-кун? – синигами робко ответила на объятия, слишком хорошо знала она Хицугаю, и, определённо, он не был склонен к таким ярким проявлением чувств.

– Что ты тут делаешь? – Хицугая отстранился и строго посмотрел на неё.

– Я... – ответить Момо не успела, поскольку Тоширо заметил её гигай, стоящий в сторонке с пакетом из какого-то бутика, и вспомнил про собственный.

– Ты Куросаки не видела?

– Нет, – Хинамори покрутила головой и с тревогой посмотрела на брата – его нетипичное поведение вызывало у девушки беспокойство, – а разве он не перебрался в Токио?

Хицугая ответил недоуменным взглядом, чертыхнулся про себя, помянув брюнетку добрым словом, особенно её манеру звать всех по имени, и прояснил:

– Куросаки Карин, она была где-то здесь.

Хинамори отрицательно покачала головой. Капитан, поймав отзвуки духовной энергии своего гигая, отправился в том направлении, и Хинамори последовала за ним. Карин, кстати, так и не ощущалась.

Спустя пару кварталов Хицугая заметил седую макушку своего гигая. Парень неуклюже сидел на дороге рядом с чем-то... кем-то...

– Чёрт! – прошипел Тоширо и рванул вперёд. Подлетев к лежащей на асфальте девушке, он запустил диагностику. Её рейацу сильно колебалось, но заметных повреждений не было.

– Просто обморок, – озвучил его домыслы гигиай, – здесь была пара слабых пустых. Одного убила она, второго спугнул я.

– Это она? Куросаки Карин? – полюбопытствовала подошедшая Хинамори.

– Няка! – высказала своё мнение душа-плюс в гигае Момо. Хицугая же посчитал бессмысленным отвечать на девичьи реплики. Он несильно похлопал Куросаки по щекам, но девушка в себя не приходила.

– Надо отнести её домой, – капитан посмотрел на гигай, давая понять, что сейчас вернется в тело. Конечно, домашние не будут рады бессознательной дочери и сестре, но время уже позднее, и их ждут.

– Я не могу, – выдал гигай Хицугаи и виновато посмотрел на хозяина, – я ногу сломал.

Тоширо цыкнул и уже было собрался поднять брюнетку на руки, но его прервала Хинамори:

– Простите, капитан, но что вы намерены делать?

– Отнесу её домой, – Хицугая раздраженно и холодно посмотрел на лейтенанта. Когда она начинала так говорить, это означало что-то серьёзное,

что он пропустил. Хинамори упёрла руки в боки:

– И как вы это видите? Вы – без гигая, а она – человек. Её невозможно скрыть рейацу, как мелкий предмет. И что увидят прохожие?

Хицугая оглянулся. Действительно, большинство людей, иррациональным чутьём ощущая опасность, во время нашествия предпочитали избегать таких мест, но когда всё приходило в норму, улицы вновь заполнялись прохожими. Вот и сейчас некоторые уже начинали поглядывать в сторону лежащей на асфальте девушки и паренька, сидящего рядом с ней. Капитан нахмурил брови, всё-таки поднял Карин на руки и быстро опустил на ближайшую скамейку, которую успел заприметить. Усадив Карин, он прислонил девушку к спинке скамейки и сел рядом, не позволяя ей скатиться. Хинамори, поддерживая гигай, помогла ему доковылять до этой же скамейки, и тот, морщась, опустился по другую сторону от брюнетки.

– Так что ты предлагаешь? – наконец спросил Хицугая, глядя, как Момо пытается залечить поврежденную щиколотку искусственного тела. Выходило не очень, точнее, совсем не выходило, и Хинамори, ограничившись обезболивающим кидо, подняла на друга довольную мордашку:

– Поцелуй её!

– Что?!

Хинамори засмеялась в кулачок. Каждый раз, когда Тоширо поражался, удивлялся или испытывал другие сильные эмоции, его глаза, обычно раскосые, становились почти круглыми с едва заметной 'стрелкой' ресниц у внешнего уголка. И зрачок, уменьшаясь на фоне мятно-зелёной радужки, принимал, казалось, овальную форму. Как есть, дракон.

– Поцелуй её, – невинно хлопая глазками, повторила Хинамори, – тогда она наверняка очнётся.

Хицугая перевёл всё ещё ошарашенный взгляд на брюнетку. Её реснички подрагивали, а ротик был чуть приоткрыт.

– Если она от этого очнётся, то точно сломает мне шею, – тут капитан кое-что вспомнил и резко повернулся к синигами, радуясь, что нашёл повод сменить тему: – Кстати, ты так и не сказала, что делала на грунте.

Хинамори смутилась, отвела взгляд и, теребя пальчиками рукав косоде, ответила:

– По личным делам.

– По каким личным? – нахмурился было Хицугая. Хинамори продолжала молчать, кусая губы, и капитан вспомнил свои собственные слова: "Я не собираюсь влезать в личную жизнь твоей сестры – она вполне взрослая и ответственная". И пусть это было сказано про Куросаки, но разве Момо не заслужила такого же доверия? В конце концов, она – лейтенант, да и отпроситься нужно было у капитана, получить разрешение от Первого. Её отпустили, значит, и он не в праве ей указывать.

Видя, что Тоширо уже не ожидает от неё ответа, Хинамори решила вернуться к прерванному плану:

– Так ты собираешься её целовать?

– Нет! – раздраженно ответил Хицугая.

– Почему? – упорствовала шатенка, но тут её озарило: – Ты не умеешь, да, Широ-кун? – Тоширо дёрнулся, но Момо и тут его добила: – Так я покажу!

Хинамори резко приблизилась, протягивая руки, хотя, вообще не понятно к кому. На ком она собиралась показывать: на нём или на Куросаки? И то и другое было для капитана воплощенным бредом, поэтому Хинамори наткнулась на выставленную ладонь:

– Спасибо, Момо, я сам... разберусь.