Связанные
Шрифт:
По дороге домой Хицугая заметил, что Куросаки тоже вела себя странно: не болтала, не приставала с дурацкими вопросами, и вообще была задумчивой и рассеянной. Лишь раз оглянулась на него, видимо намереваясь что-то спросить, но передумала.
– Тоширо, не забыл? Сегодня – четверг, мы дежурим!
– Я помню, – спокойно проговорил Хицугая, и Куросаки уставилась на него с недоверием, – Что? – удивился парень.
– Я думала, ты будешь возмущаться. Принеси воды! – и Карин бодро всучила ему пару ведер. Когда Тоширо вернулся из туалета, девушка, наклонившись,
– Да, припекает... – выдохнула она, переведя взгляд в окно. – Ты, в принципе, можешь идти, я помою.
Куросаки поморщилась, прошипев: "Ёруити будет зла", и опустила швабру в ведро.
– Ничего, я помогу. Быстрее закончим, – Хицугая взял вторую швабру.
– Умеешь с этим обращаться? – поразилась брюнетка.
– Разумеется, Куросаки. Свой кабинет я мою сам. Готей – военная организация, там нет прислуги, только дежурные и наряды вне очереди.
– Мне представлялось, – Карин перевела дыхание, поскольку оба продолжали работать швабрами, – что за порядком следят заместители...
– Хэх! Мацумото обычно в это время ногти красит,... если не дрыхнет.
В кабинет, где располагался кружок изобразительного искусства, зашла первогодка. Тонкие темно-русые волосы болтались без особой прически, не достигая плеч. Серые глаза почти терялись на светлом личике, да и фигурка казалась особенно хрупкой на фоне сумки художника формата А1.
– Привет.
– Привет, – ответила блондинка в тяжёлых очках.
– Ты не подскажешь, как найти того, кто просил рисунок по этим табличкам?
Руководитель кружка хмыкнула:
– Куросаки знаешь?
– Нет, – рассеяно проговорила художница, – я же только начала учиться...
– Куросаки тут все знают, – занудно объяснила блондинка, – впрочем, это надо было её парню. Зовут Хицугая, учится там же, то есть, в 2-2. Мимо него вообще невозможно пройти: увидишь – поймёшь. А если поторопишься, то может, и застанешь их в школе.
– Спасибо, тогда я побежала! – и шатенка выскочила в коридор, придерживая огромную сумку.
– Давай, беги уже, а то Ёруити загоняет. Я сам закончу.
– Спасибо, Тоширо! Помнишь адрес репетитора?
– Помню. Я позавчера, пока тебя ждал, двух пустых там убил.
– Зайдёшь к семи, – Карин метнулась к двери, но притормозила: – Если хочешь, конечно.
– Я зайду, – кивнул Хицугая, и брюнетка испарилась. Парень вынес грязную воду, убрал инвентарь в хозяйственный шкаф и уже закрывал кабинет, когда услышал, как кто-то подбегает. Не Куросаки – у неё другой шаг. Капитан обернулся и увидел запыхавшуюся девочку, маленькую и хрупкую с большой плоской сумкой на плече.
– Хицугая-сан? – неуверенно уточнила она.
– Да, – хрипло ответил парень,
– Меня зовут Кинунава Ая, я – из кружка изо, – поскольку парень продолжал выжидающе смотреть на неё холодными глазами, Ая поёжилась и робко продолжила: – Это ведь вы просили рисунок по той таблице?
Хицугая кивнул. По правде говоря, он не видел большого смысла в обращении к художникам, это всё Куросаки.
– Я нарисовала кое-что и хотела вам показать, – девушка подошла к окну и, сбросив портфель с тетрадками на подоконник, раскрыла плакатную сумку, при этом продолжая говорить: – На самом деле, я давно хотела нарисовать что-то подобное, опробовать новую технику, да всё никак тему не могла поймать. А тут прям само проявилось. Вот!
Художница протянула Тоширо готовую картину в рамке паспарту и простой тонкой деревянной оправе. Общий формат картины составлял порядка А2, а сам рисунок вряд ли был больше А4, но широкие белые поля паспарту были невероятно уместны. Хицугая осторожно взял картину двумя руками за боковую оправу и принялся разглядывать её во все глаза, его челюсть при этом медленно сползала на пол. На картине был нарисован Хёринмару. Нет, определённо, это был ледяной дракон, только глаза у него были не малиновые, а почти чёрные. Кольца хвоста путались между лапами и крыльями, голова вывернута, а большой глаз смотрел на зрителя. Кинунава ждала, кусая губы и пытаясь не засмеяться над ошарашенным видом блондина.
– Офигеть! – выдохнул Хицугая и чуть наклонил картину, чтобы свет из окна лучше осветил её. Солнечные лучи разбежались в ледяных гранях по разным направлениям, отразились в зелёных глазах седовласого, глаз дракона стал более серым, и в нём появились тёмные вкрапления. Капитан присвистнул. Художница не выдержала и всё-таки тихонько рассмеялась.
– Это несколько слоёв лака, нанесенного жёсткой кистью под разными углами, – пояснила она, а потом, робея, как будто спрашивала о чём-то очень-очень личном, хотя, так оно и было, тихо произнесла: – Это ваше альтер-эго, да? Похоже на вас…
Хицугая, наконец, смог оторваться от картины и поражённо уставился на девушку. В голову капитана тут же закрались подозрения, и он попытался почувствовать её духовную энергию. Кинунава переминалась и отводила взгляд от внимательных пронзительно-бирюзовых глаз, чувствуя, что, пожалуй, не стоило произносить это вслух. Но сейчас она видела, как похожи её дракон и этот странный парень с белыми волосами. Вот уж точно, мимо не пройдёшь.
– Что-то вроде, – с трудом выдавил Хицугая. "Не такая уж и большая у неё сила, пожалуй, она даже призраков не видит, только чувствует, – размышлял он, – но это значит…"
– А вторую таблицу вы видели? Пробовали нарисовать? – с замиранием спросил он.
Девушка как-то виновато покачала головой и неопределенно пожала плечами.
– Видела, – грустно пояснила она, но Хицугая сдаваться не собирался.
– Давайте так, – преувеличенно бодро произнес он, лихорадочно шаря по карманам брюк в поисках бумажника, – не обязательно прорисовывать так досконально. Даже если это будет всего лишь набросок, обязательно позвоните, – с этими словами Тоширо протянул ей листочек с накорябанным впопыхах номером телефона. Девушка неуверенно взяла его.