Связанные

Tinory

Девушки тепло обнялись на прощание, и Карин быстро скрылась за дверью. Хинамори постояла еще какое-то время, улыбаясь с легкой грустью, как мудрая женщина своей маленькой дочке. Хотя, где-то так и есть, ведь Хинамори намного-намного старше Карин. "Старость – это свобода от наивности", – кажется, так говорила она Мацумото. Что ж, определённо, это день приблизил Момо к своему идеалу.

– Подождите здесь, Хицугая-сан, – Уруру поклонилась и вышла, оставляя синигами с гигаем в одной из задних комнат магазина. Парни проводили ее одинаково

внимательными взглядами, и Тоширо почувствовал, как напрягся гигай. Синигами осторожно спустил тело на пол и сел рядом по-турецки, закрыв глаза и погрузившись в свои мысли.

Перед внутренним взором предстала высокая хрупкая брюнетка с вечно виноватым выражением лица. Хицугая поморщился. Уруру, конечно, славная девочка, но её услужливая скромность заставляет воспринимать сильную душу как предмет интерьера. Куросаки в духовном плане слабее и чувствительней, но попробуй-ка отнестись к ней, как к мебели.

Потом Хинамори. Что вообще она сегодня творила? И что творил он? Откуда возникло это идиотское желание поцеловать Момо? И ладно бы просто чмокнул, так нет. Хотя ощущения были странные, будоражащие внутренним запретом, ведь и вправду сестра, путь не кровная. Момо и Карин похожи: обе сильны духовно и морально, дружелюбны, обе вежливы с теми, кого уважают и точно также равны с равными. Да-да, не надо тут доказывать Хицугае, что Хинамори – образцово-показательная японская женщина, сколько уже она кличет его 'Широ-тян', несмотря на звания и его возмущения, и лишь недавно 'повысила' до 'Широ-кун'.

Тоширо тяжко вздохнул. Куросаки. Карин. Их сегодняшний поцелуй разительно отличался от поцелуя с Момо, хоть капитан и твердил себе, что земная девчонка точно такая же сестра. Тогда он чувствовал разливающийся по телу жар возбуждения, почти неконтролируемого желания, ненасытности. А когда Куросаки очнулась, – тоже жар от стыдливого смущения, и в то же время облегчения и довольности от осознания того 'козыря', о котором говорила Хинамори. Хотя, причём тут тело, ведь в этот раз он был не в гигае? Нужно потрясти Урахару.

– Хицугая-сан, что-то произошло? – лёгок на помине.

– Да, мой гигай сломал ногу, – Хицугая поднялся.

– И не стыдно так издеваться над душой, пусть и искусственной? – Урахара ткнул тело тростью в лоб и нагнулся, поднимая гиконган. – Ему же больно.

– Мне жаль, – равнодушно произнес Тоширо, – но у меня нет перчатки.

– Тесай-сан! – крикнул Урахара вглубь комнат, и перед синигами возник гигант. – Будьте добры, – Киске указал на валяющееся тело. Тесай подхватил его одной рукой, взвалил на плечо и, блеснув очками, удалился.

– Когда будет готово? – скрывая раздражение, спросил Хицугая.

– Это не перелом. Сложный вывих. Час-полтора. Подождёте здесь? – Урахара пригласительно махнул веером. – Чаю?

– Да, спасибо, – Хицугая прошёл в указанную комнату и сел за столик, на который хозяйственная Уруру уже выставляла чашечки. Гостеприимство бывшего капитана двенадцатого отряда напрягало.

– Как успехи? – Урахара по привычке прикрыл лицо веером.

– Спасибо, продвигаюсь, – холодно ответил Хицугая,

всё больше раздражаясь внутренне.

– Девочки проходу не дают? – хитро заметил продавец.

– Кстати, да, – встрепенулся Тоширо, поскольку разговор свернул в нужное ему русло, – этот гигай, он... странно реагирует на девушек, – Хицугая покосился на дверь.

– Странно? – Урахара довольно ненатурально изобразил удивление.

– Эм, – капитан аккуратно подбирал слова, – чересчур возбужденно.

– А, может быть, Айдзен виноват? – попробовал пошутить шляпник.

– Причём тут Айдзен, это же гигай, – не въехал Хицугая.

– Гигай?

– Да, тело. Айдзен специализировался на пустых, – в чашке Хицугаи зазвенели льдинки.

– Ну-у, – сдался изобретатель искусственных тел, – ничего удивительного: возраст, весна. Гормоны.

– Гормоны? – подозрительно переспросил Хицугая. – Но раньше такого не было.

– Так раньше вы и выглядели моложе.

– А почему в этот раз нельзя было сделать также? – Хицугая почувствовал, что начинает рычать.

– Моя продукция всегда наивысшего качества! – Киске изобразил рекламную лыбу и взмахнул сложенным веером. – Если бы в теле было меньше гормонов, оно бы выглядело ненатурально. Согласитесь, Хицугая-сан, это было бы подозрительно, если бы шестнадцатилетний подросток не потел, как конь, и не покрывался угрями.

Капитан только скрипнул зубами. Они попререкались ещё немного, но спорить с Урахарой – себе дороже, потом ведь отыграется.

Энциклопедия синигами. Из черновиков.

– Кстати, ты так и не сказала, что делала на грунте.

Хинамори смутилась, отвела взгляд и, теребя пальчиками рукав косоде, ответила:

– По личным делам.

– По каким личным? – нахмурился Хицугая. Хинамори продолжала молчать, кусая губы, молчал и Тоширо, мрачнея всё больше с каждой секундой. Наконец, Момо не выдержала:

– Я в магазин ходила, – выпалила она, надеясь, что на этом расспросы братца закончатся.

– Какой магазин, когда на выходных Кучики уносила в Общество Душ целую сумку с покупками для женской части офицеров? – не оправдал её надежд Тоширо.

– Ну, понимаешь... – Хинамори глубоко вздохнула, понимая, что он просто так не отстанет, окончательно сдалась: – Я просила Кучики-сан купить лифчик. Но она купила по старой привычке своего размера. А у меня теперь грудь больше. И я в него не влезла, – Момо покусывала губы, отчаянно стесняясь, – Я ходила в тот магазин обменять его на подходящий размер. Вот.

На слове 'лифчик' у Хицугаи включился защитный рефлекс и всю речь сестры он выслушал с мрачно-каменным выражением лица, а под конец смерил взглядом гигай Момо, которая стояла неподалеку. Душа-плюс, заметив внимание капитана, подтвердила рассказ хозяйки тем, что достала из пакета названную деталь женского гардероба и даже примерила, приложив его поверх кофточки, вопросительно подняв бровки.

Хицугая закрыл глаза и нервно выдохнул, спуская пар. Ещё немного, он за себя не отвечает.

========== 1.20. Накаркала ==========