Сумеречные улицы

Рассел Гари

— Будем торговаться?

— А что ты предлагаешь?

— Я обменяю Тошико на день в вашем Хабе, с доступом ко всем зонам, и я обещаю не выпускать долгоносиков.

Торчвудцы выслушали предложение с каменными лицами.

— Ладно, стоило попытаться, — сказал Билис. — Au revoir [25] .

Прежде, чем кто-либо успел отреагировать, Билис и Тошико снова исчезли.

— Проклятье, — сказал Оуэн.

— Гвен, — резко произнёс Джек. — Проверь записи, сейчас же. Я хочу, чтобы ты нашла любые следы Билиса Менджера. Начни с этого, —

он бросил ей флэшку. — Я хочу знать обо всём, что здесь есть, и экстраполировать остальное.

25

До свидания (франц.)

Он посмотрел на Оуэна.

— Если твоя гипотеза относительно меня верна, я бесполезен в Третарри до тех пор, пока ты не найдёшь способ преодолеть это.

— Понял, — сказал Оуэн, исчезая в прозекторской.

— Йанто. Ты идёшь в мой кабинет. Я хочу знать обо всём, что ты нашёл о Третарри в ходе своего исследования. Я скоро вернусь.

— Джек?

Капитан Джек Харкнесс повернулся к Гвен и улыбнулся.

— Я вернусь целым и невредимым, Гвен. Обещаю.

Гвен десять секунд смотрела ему в глаза, а затем улыбнулась.

— Я знаю.

Глава одиннадцатая

Подвалы всегда были краеугольным камнем Торчвуда. Они олицетворяли хорошую и плохую стороны того, ради чего был создан Торчвуд — и современный, и Институт, основанный королевой Викторией около 130 лет назад.

Билис Менджер стоял рядом со стеклом, выполнявшим роль двери камеры.

Изнутри на него смотрел сидящий на полу долгоносик и тихо хныкал от страха.

Билис постучал по перегородке из покрытого пятнами укреплённого пластика.

— Интересно, как бы ты мог послужить мне, друг мой.

— Думаю, не особо, — сказал Джек из дверного проёма. — Я знал, что ты придёшь сюда. Вернёшься на место своего предыдущего преступления. Убийства Риса Уильямса.

— Чтобы спуститься сюда, тебе понадобилось больше времени, чем я предполагал, Джек. — Билис улыбнулся, не отрывая взгляда от долгоносика. — Полагаю, я могу называть тебя Джеком. Они все так тебя называют, так что, думаю, это разумно. — Он немного помолчал, а затем продолжил: — Я собирался спросить, не использовал ли ты больше своё собственное имя. Или, точнее, помнишь ли ты его в принципе.

Джек ничего не ответил, но его рука подтянулась ближе к кобуре с «Уэбли».

— О, перестань полагаться на свои игрушки, — сказал Билис. — Мы оба знаем, что ты не можешь причинить мне вреда. — Он указал на долгоносика. — Так сколько времени они уже живут на Земле?

— Никто не знает точно, — ответил Джек. — Архивы Торчвуда… необычайно загадочны.

— Представляю, как будто кто-то просмотрел их, стирая лишнюю информацию. — Он снова улыбнулся. — Архивисты — забавные люди. Они так преданы своей работе, своей аккуратности, но при этом они не поднимаются выше стандартных уловок, когда необходимо защитить… то, что они сами выбирают. В этом вся радость жизни, Джек. Защищать то, что мы любим. Помнишь любовь?

Джек пожал плечами.

— Я помню, как ты делал всё возможное для демона, Бог знает откуда взявшегося и чуть не уничтожившего Землю. Это тоже из-за любви было?

— Любовь.

Страсть. Вера. Долг. Границы иногда размываются. На этой планете более пятнадцати основных признанных религий. Одна религия верит во что-то одно, другая — в другое, но при этом часто это одно и то же, только с разными именами, разными формами культа или разными головными уборами. Однако они будут сражаться, чтобы защитить то, во что верят, невзирая на цену. Ты пробыл здесь какое-то время, Джек. Сколько войн, сколько жизней было растрачено из-за религии? Из-за веры? На этой размытой линии между любовью, долгом и верой. Потом мы пришли к науке. Наука против креационизма, например. Две разных позиции, касающиеся одного субъекта, при этом ни у одной из них нет достаточно доказательств в её поддержку. В каком странном времени ты очутился. — Билис наконец посмотрел на Джека. — Ты счастлив здесь? Ты привык иметь куда больше… свободы.

— Ты так много знаешь обо мне. А я так мало знаю о тебе.

Билис вновь повернулся к долгоносику. Он положил руку на пластиковую перегородку, и долгоносик внутри камеры повторил его движение.

— Что ты знаешь о долгоносиках? Только то, что вы исследуете. Для меня ты — то же самое, что этот долгоносик, Джек Харкнесс. Дикий зверь, достойный изучения, и не более.

— Чего ты хочешь?

— Я на задании. Спасение. Возможно, искупление. Способ показать тем, кто важен для меня, что я могу исправить свои ошибки и ту ужасную боль, которую ты мне причинил.

— Что тебе нужно от меня? Если это из-за меня…

— О да, это определённо из-за тебя.

— Тогда зачем ты втянул в это Тош?

— Мисс Сато лично… не имеет значения. Она лишь стандартный заложник. Это могла бы быть Гвен или молодой Йанто. Но я скажу тебе одну вещь, Джек. Я не стал бы тратить своё время на Оуэна.

— Ты имеешь в виду, он дал бы тебе сдачи.

Билис грустно покачал головой, глядя себе под ноги.

И Джек увидел лежащий там пистолет. Не один из тех, что хранились в Торчвуде, просто обычный револьвер. Его ствол дымился, как будто из револьвера недавно выстрелили.

— Нет, он просто того не стоит.

Джек снова посмотрел вниз, но пистолет исчез.

Билис взглянул на него, и Джек понял, что появление пистолета удивило Билиса так же, как и его самого.

— Некоторые вещи находятся вне твоего контроля. Да, даже твоего и моего, Джек.

— Так где Тош?

— Пока что в безопасности, в Третарри. В доме номер 6 по Кобург-стрит. — Он провёл пальцем по галстуку, чуть ослабляя его. — Спроси у Йанто. Он найдёт связь, если он действительно так хорошо ориентируется в архивах, как ему следовало бы. Кстати, он очень быстро познакомился с историей Торчвуда. Я впечатлён. Тебе тоже стоило бы.

Джек ничего не ответил, просто смотрел на него.

— Так из-за чего всё это? Тебе всё ещё нужен ответ, правда? Даже несмотря на то, что я тебе сказал.

— Ладно, значит, ты злишься на меня из-за Абаддона. Ну и что ж. Ты выпустил девяностофутового демона, «великого пожирателя», на улицы Кардиффа, Торчвуд его уничтожил. Это жизнь. Смирись с этим.

Билис резко повернулся, и Джек невольно отступил назад. Впервые лицо Билиса исказилось от гнева, от ненависти. И от чего-то ещё, Джек не смог понять. Страх? Паника? Мучение?