Сумеречные улицы
Шрифт:
Три часа спустя Идрис сгорал от любопытства, полностью увлечённый Джеком и его объяснениями, и нетронутые спагетти болоньезе остывали на тарелке перед ним.
— Знаешь, Идрис, Торчвуд мог бы использовать человека вроде тебя на правительственной должности. Следи за тем, что происходит в мэрии, и если случится что-то странное, дай мне знать. Мне действительно хотелось бы, чтобы ты стал нашим ключевым сотрудником, кем-то вроде агента.
— Я
— О, да, конечно, — ответил Джек. — Никто и не просит тебя бросать работу. Нет, это скорее как если мы что-то обнаружим и нам потребуется помощь, я смогу позвать тебя, и ты нам поможешь. И, конечно, если это подорвёт доверие нового мэра, я всё пойму, да?
Идрис захотел обдумать, попросил прощения и отлучился. Когда мимо проходил официант, Джек попросил поставить еду Идриса в микроволновку на тридцать секунд.
— Мы здесь не используем микроволновые печи, сэр, — заявил заносчивый парень.
И Джек сунул таблетку в еду Идриса, спрятав её под соусом. Убедившись, что никто не смотрит, он направил свой манипулятор на тарелку и выпустил небольшую вспышку энергии. Недостаточно сильную, чтобы причинить вред Идрису, но её точно хватило для того, чтобы подогреть блюдо.
Когда Идрис вернулся, они наконец принялись за еду.
— Ты живёшь здесь? — спросил Джек.
— В Сенчури-Уорф, — ответил Идрис.
— Как мило. Сделаешь мне кофе? — Джек улыбнулся.
И теперь, сидя в парке Катайс, он улыбался этим воспоминаниям.
Но Идрис на этот раз не улыбался.
— Ты думаешь о том вечере, правда? Когда ты отравил меня. Или что ты там сделал. — Идрис судорожно вздохнул. — Боже мой, я только что впервые это понял. Той ночью у нас мог бы случиться секс — ты ведь этого хотел. И если бы твоя таблетка подействовала, я бы так ничего и не узнал.
— О, думаю, не существует настолько сильной таблетки, чтобы полностью стереть воспоминания обо мне в постели, — засмеялся Джек. И осёкся.
Идрис не смеялся.
— Так что, добавить моральное разложение в список джекизмов, да?
Джек пожал плечами.
— Ничего не случилось. Господи, ничего не было. Я не привык, чтобы мне отказывали.
— И эта таблетка не подействовала на меня точно так же, как твой фильтр восприятия.
— Тош предполагает, что ты один из 80 тысяч. Полная устойчивость.
— Так скажи мне, Джек. Что случается, когда инопланетяне нападают на супермаркеты? Вы даёте всем таблетки, но на кого-то вроде меня они не действуют. И эти люди всё помнят. Их находят неделю спустя плавающими лицом вниз
Джеку нечего было ответить. Потому что, да, когда-то Торчвуд поступал именно так. Это было постоянно действующей инструкцией в Торчвуде-1 в Лондоне. Но всё изменилось, и Джек разорвал прямые контакты с Лондоном. И отказался от их правил. С тех пор эта проблема не поднималась.
— Я бы хотел думать, что, как в случае с тобой, я мог бы убедить их помогать нам. Для большей пользы. Но таких ситуаций не возникало. И в любом случае таблетка для амнезии была усовершенствована, так что теперь коэффициент устойчивости к её воздействию составляет примерно 1 к 800 тысячам. Огромный перевес по всем статьям, — Джек ухмыльнулся.
Идрис встал.
— Так чего ты хочешь? Только не говори «ещё один поцелуй», потому что нет, не сейчас и вообще никогда.
Джек поднял руки в знак протеста.
— Я даже и не думал об этом, — соврал он, надеясь, что это прозвучало убедительно. — Мне нужна информация. И не рекламная, а более глубокая. Кто, почему, как и — я уже говорил «почему»?
— О чём? — Идрис посмотрел на часы. — Тридцать секунд, и я ухожу.
— Третарри.
— Перестройка? Зачем?
— Насколько активно ты хочешь в этом участвовать, Идрис?
Идрис взглянул на него.
— У тебя есть с собой USB-ридер?
Джек вытащил свой карманный компьютер.
— Хорошо, — сказал Идрис. — Я вернусь через десять минут. Если нет, это будет означать, что я передумал и больше не хочу видеть ни тебя, ни кого-нибудь ещё из Торчвуда. Ясно?
— Как божий день.
И Идрис направился обратно к ратуше.
Джек не был уверен, ст'oит ли ждать. Однако, с другой стороны, он довольно хорошо разбирался в людях — а Идрис, если начистоту, был хорошим парнем.
Джек смотрел на людей, толпившихся в парке. И его в очередной раз охватило чувство гордости за человечество. С этой планетой происходит столько плохого, столько плохого происходит в их жизнях, если бы они только понимали, и всё равно ничто не могло их остановить. Катастрофы могли коснуться как всего народа, так и отдельных личностей, но они всегда находили способ прийти в норму. Люди двадцать первого века были прекрасны.
И где-то здесь был его предок. Он ходил здесь, не зная, что один из его потомков из колониального мира, который будет существовать 3000 лет спустя, сидит в парке Катайс в Кардиффе. По крайней мере, он надеялся, что они об этом не знают.
Если, конечно, он вообще происходил от людей. Хм… Небольшое исследование генеалогического древа не повредило бы. Если бы у него появился шанс попасть домой, к чему он не особенно стремился.
— Простите, капитан Харкнесс?
Джек поднял взгляд. Перед ним стояла молодая брюнетка, чуть старше двадцати лет. Она улыбнулась и протянула ему USB-флэшку.