Судный город
Шрифт:
— Иллюминаре — сказал я.
Энергия потрескивала вокруг монеты. Мгновение спустя её наполнил мягкий голубой свет, осветивший пространство на несколько футов передо мной.
Я подождал немного, чтобы сориентироваться. То, что рельсы были активны, подсказало мне, что я нахожусь на линии Седьмой авеню. К сожалению, на ней не было ответвлений на Джерси. Ни на одной из линий метро этого не было. Это означало, что я мог направиться либо на север, в сторону Бронкса, либо на юг, в сторону нижнего Манхэттена. Я поморщился при мысли о том, чтобы заходить в район Арно, прежде чем понял, что далеко мне не уйти,
Словно подтверждая мои мысли о клаустрофобии, на севере лучи фонарей выхватили дальний изгиб туннеля.
Адреналин бурлил в моем теле, я приглушил свет в подвеске с монетой и поспешил на юг по проходу. Из туннеля впереди меня не было видно лучей света, пока. Но если бы волки присоединились к отряду у меня за спиной, они бы настигли меня очень скоро.
Думай, Крофт. Думай, черт возьми.
Несуществующая линия Бродвея находилась всего в квартале или около того к востоку от меня, все станции были забаррикадированы. Если бы только я мог найти какой-нибудь способ...
Вот так!
В стене слева от меня появилась металлическая дверь. Я потянул за ручку и удивился, когда корка ржавчины отвалилась, и дверь распахнулась. Служебный туннель погрузился в темноту. Я юркнул внутрь и закрыл дверь, когда мимо меня пронесся луч мощного фонарика. Прибыла команда, направлявшаяся на юг. Я бросился бежать, мимо проносились выцветшие граффити на кирпичной кладке туннеля.
Я пробежал около ста футов, когда передо мной выросла стена из шлакоблоков.
Что?
Я вскинул руки за долю секунды до удара. Сильный толчок отбросил меня на спину, голова ударилась об пол. Перед моим пристальным взглядом закружились звезды. Я с трудом поднялся на колени, затем встал, держась за стену. Шлакоблоки отсвечивали серо-голубым в свете моей монеты. Когда транспортное управление закрыло линию Бродвей, они, очевидно, перекрыли все подъездные туннели. Это можно было исправить. Направив ладони на стену, я призвал силу в свою призму, или попытался это сделать. Столкновение окутало её туманом. Я начал быстрое центрирующее заклинание, чтобы восстановить свою способность к колдовству.
Я не продвинулся далеко. Позади меня раздалось глубокое рычание.
Я развернулся, и мантра оборвалась. Раздалось второе рычание, на этот раз из другого тела. В глубине туннеля показались две пары глаз, их оранжевые радужки пылали гневом.
За ними послышались шаги небольшой армии, направлявшейся ко входу в служебный туннель. Я прижался спиной к стене, как загнанная в угол кошка, и прищурился, когда луч фонарика ударил мне в глаза.
— Мы поймали его! — крикнул офицер.
24
Заслонившись рукой от луча фонарика, я смог разглядеть приближающихся оборотней. Они все еще были в человеческом обличье, но погоня пробудила в них волчью натуру. Ноздри сморщились, а губы обнажили клыки. Под их униформой бугрились мускулы.
Мне просто нужно немного времени подумал я.
Призвав всю свою скудную силу, на какую был способен, в свой голос волшебника, я крикнул:
— Стой!
Волки заколебались, казалось, они были скорее поражены, чем очарованы.
— Это серебро — солгал я, сжимая в руке холодное железо — Если я брошу через него заклинание, ты сгоришь заживо.
Когда ноздри волков раздулись, я спрятал монету обратно в карман пальто, чтобы скрыть её запах. В конце концов, волки разберутся с железом, но не раньше, чем моя призма будет восстановлена.
Надеюсь.
— Я не хочу никому причинять боль — сказал я — Я просто хочу обсудить условия моей капитуляции — Давление, которое я испытывал, находясь под землёй, заглушало мой голос, лишая его силы. Сами слова должны были убедить их.
— Мы не ведем переговоров с говнюками, убивающими полицейских — крикнул кто-то в ответ.
— Да, а как насчет того, чтобы просто всадить тебе пару пуль между глаз? — вставил кто-то еще.
Я прищурился, глядя на множащиеся лучи света. Хотя я не мог видеть полицейских с фонариками в руках, было нетрудно представить их враждебные лица или оружие, которое они направляли на меня. Если у волков и было что-то общее с полицией Нью-Йорка, так это их вера в то, что я преднамеренно убивал членов их братства. Как кровь, растекающаяся по воде, их объединяла алая аура мести. Мне пришлось бы действовать чертовски осторожно.
— У меня есть только одна просьба о моей капитуляции — сказал я.
— Опустите оружие! — приказал офицер.
— Чтобы детектив Хоффман произвел арест — настаивал я.
В детективе Хоффмане не было ничего особенного. Просто так получилось, что он был одним из немногих офицеров, которых я знал по имени, не считая Веги. И я не хотел втягивать Вегу в это дело еще больше, чем она уже была вовлечена. Обращение к Хоффману было тактикой оттягивания времени, чтобы выиграть драгоценную минуту или две.
— Мы не собираемся предупреждать тебя еще раз, Крофт! Опусти свое гребаное оружие и ложись на землю!
Я практически чувствовал напряжение на их спусковых крючках.
Я сглотнул.
— Просто свяжись с ним, дай мне знать, что он в пути, и я сделаю все, что ты скажешь, обещаю. Никто не пострадает
В наступившей тишине волки зарычали. Как и до офицеров, до них доходили слухи о моих способностях, о подвигах, на которые я был способен. У публичности были свои преимущества. Я подозревал, что именно это больше, чем что-либо другое, сдерживало их. Если бы они знали, насколько я беззащитен, мое лицо уже было бы покрыто коркой бетона. Я сморгнул пот с ресниц, тихо повторяя заклинание, и стал ждать приговора.
Надеюсь, это не будет означать расстрела.
Офицеры, должно быть, шепотом совещались, потому что один из них, наконец, сказал:
— Мы сейчас ему позвоним.
От облегчения у меня подкосились ноги, но я взяла себя в руки. Мне еще предстояло поработать. Я закрыл глаза на волков, на лучи фонарика, отодвинул их на задний план своих мыслей, и вернулся к тренировкам с Ласло.
Возможно, это самый важный урок, который я когда-либо преподавал тебе, сказал мой первый учитель. Если ты теряешь бдительность, ты должен сохранять сосредоточенность. Волшебник, который не умеет колдовать, мертвый волшебник.