Ступить за грань
Шрифт:
– Угу, про этих несносных мелких тварей!
Улыбнувшись, я фыркнул:
– Ну, не такие уж они и мелкие...
Феодорий так зло глянул на меня, что желание над ним еще поиздеваться само-собой улетучилось куда подальше.
Пробурчав что-то про озлобленность старших братьев, и куда она обычно заводит, я, с показным сожалением, протянул зелья на манну и, половину, на здоровье:
– Держи.
Тот с нескрываемым удивлением принял пузырьки, а затем спросил:
– Это-то у тебя откуда?
– Да так, сварганил тут пред твоим появлением. А инструменты и ингредиенты с покойника одного
– Слушаю, слушаю. Ты так орешь, что не заметить тебя весьма проблематично, знаешь ли, - со вздохом последовал ответ.
– Когда так подрасти успел? С первого сразу на седьмой! Как?!
– Слизняка одного завалил. Десятиуровневого. Камешками. И не с первого, а со второго. В мелочах вся прелесть!
Федя еще немного мне позавидовал, а затем, без перехода, начал хвастливо описывать свои подвиги и геройства.
Выслушав реальную часть повествования, я неискренне позавидовал над второй, явно приукрашенной, а затем, когда брат окончательно заврался, решил, что с меня хватит:
– Стой, стой, стой! Феодорька, поверь, я знаю, что закончишь ты хорошо если к концу нашего времени, а скорее всего продолжишь донимать меня и в реальности! Замолчи, прошу!
***
Нервно косящий в сторону хлюпающе-булькающих звуков, Федя тихо истекал потом. Мне, на удивление, было чуть спокойнее. Возможно, побывав в этих пещерах в одиночку, я радовался компании. А может быть, просто пообвыкся слегка.
С момента присоединения ко мне брата прошло часов пять, то есть, после захода в игру, мы уже два дня оказывались в мрачной секции пещер.
– Опять сороконожка ползет!
– шепотом оповестил я Феодория, который уже быстро пытался забраться на один из относительно невысоких сталагмитов.
Подсадив его, я, вскарабкавшись следом, переполз на соседний каменный нарост. Теперь главное сидеть тихо и не высовываться...
Противное похрустывание и щелканье раздалось совсем близко. Скосив глаза, я увидел два тонких, белесых усика. Вскоре показалась и многоногая тварь двухсотого уровня. Она медленно перебирала слегка фосфоресцирующими конечностями, пробираясь вперед, шевелила усиками, отыскивая дорогу. Пластинчатый, и, наверняка, весьма недешевый панцирь поскрипывал, надежно прикрывая чудовищу спину. Вдруг, когда сороконожка оказалась прямо под нами, она остановилась, активно шевеля длинными антеннами-усами.
Мы окаменели. Не знаю, как брат, но мое сердце недолго думая ухнуло в пятки, а на его место тут же приполз леденящий страх. Обвив шею в ледяном захвате, он спустился в пятки, проморозив сердце, вернулся назад, вполз в голову и, сковав разум оковами ужаса, благополучно там и залег.
"Заметит?.. Увидит?.. Нападет?.. Успеем ли мы сбежать?.. Нет... слишком большая разница в уровнях... У нас под пятнадцатый... А у нее?.. Может все же..." - примерно такие, скорее, даже не мысли, а отрывочные умозаключения витали в тот момент у меня в голове.
Тем временем многоногая тварь, ощупав стены и, видимо, удовлетворившись результатом, поползла по своим подземным делам дальше... Как и в два предыдущих раза...
Утвердившись, что многоножка скрылась за поворотом, я устало спрыгнул вниз. Привычная жизнерадостность куда-то
Брат медленно сполз за мной и, помассировав ноющие от переживаний виски, проверил снаряжение.
– Жаль только, что мы оказались тут на пятнадцатом уровне, а не на двухсотом, - он задумчиво проследил взглядом толстую полоску слизи, оставшуюся за какой-то тварью.
– У меня только четырнадцатый, у тебя - десятый, до пятнадцатого нам еще расти и расти, - я был настроен столь пессимистично, что даже быстрый рост уровней меня как-то не радовал.
Но в этом Федя был действительно прав. За очень короткое время я сумел увеличить свой уровень вдвое, а Феодорий - почти в три раза. Брат "раскачивал" себя с уклоном в Боевую Магию, я - в Скрытность и Алхимию. Из этого вполне закономерно следовало, что первым иду я, оповещая шагающего метрах в двадцати позади Федю, после чего, либо взмываем на ближайший и хоть капельку подходящий для скалолазания столб, либо общими усилиями забиваем зверюшку, не сильно отличающуюся от нас по уровню.
Пригнувшись и, стараясь производить как меньше шуму, я пошёл дальше. Спустя полминуты сзади послышалось приглушенный шепот брата:
– Слав, где твои глаза?!
Голос его звучал хмуро и раздраженно.
Я обернулся и увидел, что тот стоит возле правой стены, старательно пытаясь соскоблить с нее слизь. Подойдя поближе, я не менее раздраженно бросил:
– Там, где надо, на лбу! И я, заметь, исправно смотрю вперед! На висках глаз у меня нет, в отличии от некоторых!
– Заткнись, - холодно бросил он, затем выпрямился и показал расчищенную поверхность.
– Лучше посмотри, на что мы наткнулись.
– Дырка... в стене. Что ты этим хотел сказать?
– Засунь туда руку.
Хмыкнув, я осторожно заглянул в проем. Действительно, как раз руку просунуть можно. Впрочем, совету брата я последовал не сразу, а лишь только после того, как осветил выемку плесенью. А вдруг там сидит кто-то не в меру зубастый и очень, очень голодный?!
Увидев мои подстраховки, Федя хихикнул и, без всякой опаски, засунул ладонь в щель.
– Видишь? Теперь ты. Ну, что скажешь?
Я сосредоточенно ощупал заднюю стенку выемки. Там действительно было что-то квадратное и выпуклое. Чересчур правильной формы, чтобы списать это на выверт придуманной природы. Увлекшись, я надавил на него чуть сильнее и по локоть провалился в стену.
Вскрикнув от неожиданности, я рванулся на себя и чуть не упал в разверзшийся за спиной провал.
– Я же только пощупать просил, - недовольно пробормотал брат, склонившись над пропастью.
– Ёперный театр!..
– охарактеризовал я ситуацию, глянув туда же.
– Во-во, я о том же.
В низ вела лестница. Точнее, вырубленные в камне дыры, спускающиеся в непроглядную тьму.
У меня закружилась голова и я поспешно шагнул назад:
– Я туда не за какие золотые не полезу!