Странные клятвы

Патни Мэри Джо

– Если бы я знал, что будет такая буря, никогда бы не позволил тебе выйти из дома.

– Я нисколько не жалею. Это чудесно! Мы не испытали бы ничего подобного, если бы наблюдали за грозой из окна замка, – Мериэль улыбнулась и, запрокинув голову, взглянула на мужа. В глазах не было страха. Затем улыбка исчезла с лица. – Я не боюсь бури, особенно рядом с тобой. Просто я суе­верна, вот и все. И очень счастлива. Наверное, слиш­ком большое счастье искушает судьбу.

Адриан смутился – его самого мучили подобные предчувствия. Желая забыть о своем беспокойстве, он наклонился и поцеловал жену. Ее губы пахли све­жестью,

дождем, и их жар создавал отличный кон­траст с холодным воздухом.

Обняв мужа, Мериэль попросила:

– Займись со мной любовью, душа моя.

Де Лэнси медлил. Годы аскетизма, проведенные в Фонтевиле, научили его не поддаваться желанию, особенно перед лицом опасности. Но сильнее этого был страх, засевший глубоко в сердце, что когда-ни­будь хрупкие узы, связывающие его с Мериэль, пор­вутся, и она упорхнет от него.

Уступая желанию и стремясь доказать себе и ей, что Мериэль принадлежит только ему, Уорфилд страс­тно поцеловал ее полуоткрытые губы. Смесь запахов влажного дерева, дождя и свежего воздуха возбужда­ла его, и через мгновение Адриан забыл об опасени­ях, страхе, обо всем на свете, за исключением жен­щины в своих объятиях и о том, что он любит ее и нуждается в ней.

Его руки скользнули под накидку, отыскав взды­мающуюся грудь. Он ощутил, как под плотным слоем ткани затвердел сосок. Мужчина не обошел вни­манием и вторую грудь, затем спустился ниже, лаская чуть выпуклый живот и бедра. Мериэль застонала и, прижимаясь к нему, забралась рукой под рубаш­ку, чтобы вернуть удовольствие, которое дарил ей муж.

Адриан судорожно вздохнул, когда ее, уже опыт­ная ручка отыскала вожделенный объект. Не желая укладывать жену на мокрую землю, Уорфилд повер­нул Мериэль так, чтобы она опиралась спиной на ствол дерева. Теплый плащ укрывал их от ветра, мужчина поднял намокшие, тяжелые юбки и обнаружил, что жена уже давно готова принять его. Она вскрикнула, когда Адриан коснулся обнаженной плоти.

– Я принадлежу своему возлюбленному, как и он мне.

Когда влюбленные желают одного и того же, ни­что на свете не может им помешать. Слова Мериэль разогнали последние сомнения, исчез окружающий лес, гроза, дождь, ветер, растворилось прошлое и будущее, осталось лишь настоящее. Адриан припод­нял податливое тело и прислонил к дереву, а Мери­эль обхватила его руками и ногами. Мужчина сосре­доточил все свои усилия на том, чтобы не торопиться и не сразу извергнуться в нее.

Он начал двигаться медленно, но Мериэль не поз­волила. Она горела страстью, впиваясь ногтями в его плечи. Адриан потерял остатки самообладания, и молодые люди неистово занялись любовью, напорис­тостью напоминая бушующую вокруг грозу. Их кри­ки восторга слились с раскатами грома.

Страсть удовлетворена, дыхание медленно восста­новилось, тела дрожали от напряжения, а супруги все еще оставались в объятиях друг друга, опираясь на ствол дерева. Сумасшествие сменилось приливом нежности и умиротворения.

Адриан прошептал:

– Я люблю тебя, радость моя. Обещай, что никог­да не оставишь меня.

Открыв глаза, Мериэль с удивлением посмотрела на него:

– Почему ты считаешь, что я когда-нибудь захочу это сделать?

Страх исчез, сменившись чередой радостных чувств – счастьем, любовью и нежностью, и Уорфилд пожелал, чтобы этот миг длился вечно.

Затем мир взорвался.

Сверкнула

последняя молния, настолько яркая, что ослепила людей, грянул оглушительный раскат гро­ма. Молния попала в дерево слева от них, и от грохо­та содрогнулась земля.

От неожиданности молодые люди упали. Мери­эль судорожно вздохнула, и Адриан крепче прижал ее к себе, желая защитить. Он ощутил кислый запах, от которого почему-то стало горько во рту, затем со­знание покинуло его.

ГЛАВА 16

Мериэль чувствовала себя так, будто долгое вре­мя блуждала в темноте, и вот внезапно пришло озарение. Она мгновенно поняла, что лежит на влажной земле, на открытом воздухе. Моросил дождь, и она промокла, правда, ее немного закрывало лежащее на ней тело. Ощущения данного момента были абсолютно непривычными, множество вопросов роились в мозгу: где она, как сюда попала? Ничего не понимая, Мериэль открыла глаза.

Теплое, тяжелое тело, прижимавшее ее к земле, принадлежало лорду Адриану Уорфилду. Де Вер со­дрогнулась, осознав это. Граф лежал на ней, грудь к груди, почти соприкасаясь с ней лицом, его колено находилось между ее бедрами. Его серебристые во­лосы потемнели от влаги, капли дождя стекали по лицу.

Мужчина лежал неподвижно, и сначала она дума­ла, что тот умер, однако слабое дыхание свидетельствовало – Уорфилд без сознания.

Странно, но мысль о его смерти потрясла ее даже после всего, что он сделал с ней. Де Вер не понима­ла, почему. Наверное, потому, что никому не желала смерти. Или же уход графа из жизни будет означать исчезновение чего-то важного, прекрасного и удиви­тельного?

Левая нога была мокрой и холодной. Ужаснув­шись, девушка увидела, что ее юбки подняты почти по талии, а тело занимает такое положение по отношению к мужчине, что не приходится сомневаться в характере отношений между ними. Пресвятая Матерь Божья, неужели он изнасиловал ее?

Мериэль опустила руку и дотронулась до треу­гольника внизу живота. Прикосновение отозвалось странным, доселе незнакомым ощущением, однако боли не чувствовалось, и, убрав руку, она не обнару­жила на ней крови.

Де Вер осторожно перевернула графа и высвобо­дила ногу. Когда его плоть коснулась ее бедра, де­вушка содрогнулась. Всей душой желая поскорее убе­жать, она, тем не менее, двигалась с большой осторожностью, опасаясь, что граф очнется и поме­шает ей.

Мериэль села и огляделась. Она узнала каменный круг и вспомнила, что произошло примерно неделю назад. Однако не могла понять, как получилось, что они опять явились сюда, да еще в такую грозу, когда все добрые христиане сидят дома.

Неужели граф привез ее сюда и изнасиловал? По­чему она никак не может вспомнить? Наверное, она боролась с ним из последних сил, но ведь Уорфилд мог справиться с ней, не нанося серьезного удара, от которого она потеряла бы сознание. Ни голова, ни другие части тела не болели, не было видно синяков и ушибов, свидетельствующих об ударе.

Девушка покачала головой – глупо размышлять о том, что уже случилось. Сейчас самое главное – сбе­жать. Мокрый плащ пригибал к земле, подобно железным доспехам, ноги тряслись от напряжения, ког­да она попыталась встать. Острая боль, пронзившая тело, помогла прийти в себя.