Странные клятвы

После смерти короля Генриха Первого в 1135 году наступили времена, именуемые анархией. Генрих яв­лял собой пример безжалостного, жестокого, но спо­собного и деятельного монарха. Он имел больше двад­цати внебрачных детей, но единственной законной наследницей была дочь Матильда, в юном возрасте вышедшая замуж за германского императора. На ро­дине мужа Матильду любили и почитали. В возрасте двадцати лет она овдовела и вернулась в Англию, где ее стали называть императрицей.

Затем Генрих

выдал дочь замуж за Жоффрея, че­тырнадцатилетнего наследника герцогства Анжу. Этот союз вызвал бурю негодования среди политических группировок и всего нормандского дворянства. Нор­мандия и Анжу считались заклятыми врагами. Но король не изменил своего решения – у него было достаточно власти, могущества и денег, чтобы откры­то бросить вызов своим баронам и заставить их при­сягнуть на верность Матильде, наследнице трона.

Но как только Генрих скончался, о своих правах на престол заявил его племянник, герцог Стивен из Блуа, первым, в свое время, присягнувший на вер­ность своей кузине Матильде и даже бывший какое-то время ее возлюбленным. Дружелюбный, привет­ливый, прекрасный воин, он привлек на свою сторону церковь и знатных землевладельцев. Однако амбиции Стивена опережали его возможности, и через несколь­ко лет церковь отвернулась от него, как и большинст­во других сторонников.

Роберт Глостер, старший внебрачный сын короля Генриха, был одним из наиболее крупных английских землевладельцев, сыскавшим всеобщую любовь и ува­жение за честность и справедливость. Весной 1138 года он выступил в поддержку своей сестры по отцу и, фактически, против притязаний Стивена на трон. Роберта поддержали запад и юг Англии, и в стране началась гражданская война.

Сражения велись в основном между западными сторонниками Матильды и восточными привержен­цами Стивена. Многие землевладельцы приветство­вали анархию, без зазрения совести принимая от обеих партий подарки, титулы и поместья. Имели место массовые убийства, леденившие кровь очевидцев даже в тот жестокий век. Роберт Глостер, однако, сделал очень много для поддержания порядка в своих зем­лях.

Матильда была близка к победе, но получить же­ланную корону ей все же не удалось. Высокомерие, властность и предательство – черты, типичные для королей-мужчин, – не позволили Матильде достичь желаемого. Мужчины не терпели подобных качеств в женщине. С тех пор ситуация почти не изменилась.

После смерти Роберта Глостера в 1148 году Ма­тильда вернулась в Нормандию. Она больше не посе­щала Англию, однако за дело взялся ее сын Генрих, правивший герцогством Анжу, доставшимся ему в на­следство от отца.

Настоящий последователь Вильгельма-завоевате­ля, он в возрасте четырнадцати лет завоевал Англию. Не прибегая к силе, юноша даже уговорил короля Стивена выплатить жалованье его наемникам.

В романе «Странные клятвы» описываются собы­тия, происходившие в 1148 году. К этому времени страна разделилась на два противоборствующих ла­геря, причем оба не могли добиться

победы. Запад по-прежнему поддерживал Матильду, восток – Сти­вена, а на границах их владений вспыхивали крова­вые стычки.

Аббатство Фонтевиль,

Шропшир,

25 декабря 1137 года.

Бледное рождественское солнце садилось, знаме­нуя окончание ужасного дня, когда два рыцаря, осед­лав коней, отправились в далекий путь. На темном небе все еще виднелось зарево – кровавое, мрачное, торжественное. Рыцари мчались во весь опор, остав­ляя за собой мили родной английской земли, ехали молча, не произнося ни слова.

В полночь добрались до последнего на их пути хол­ма. Не сговариваясь, юный рыцарь и его старший то­варищ натянули поводья, останавливая взмыленных коней и вглядываясь в пустынную долину внизу, где лежало аббатство Фонтевиль, освещенное холодным серебряным светом луны.

– Хотел бы я, чтобы ты оказался законнорожден­ным, – с горечью проговорил старший. Уолтер Эвешем, капитан стражи де Лэнси, был почти членом их семьи, и теперь, когда разразилась катастрофа, же­лал умереть вместе с ними.

Уголки рта юного рыцаря опустились в горькой гримасе – он с ранних лет страдал от своего дву­смысленного положения.

– Ты не можешь желать этого больше, чем я, но одного желания мало, оно не может изменить тот факт, что моя мать была не женой, а лишь служанкой отца.

Капитан перевел взгляд на спутника. Несмотря на худощавую фигуру, Ричард Фитц-Хью считался за­каленным, опытным и храбрым бойцом. На прошлой неделе его посвятили в рыцари, и все были уверены, что юноша заслужил это право, а ведь ему исполни­лось всего лишь восемнадцать лет.

– Ричард, ты лучший из сыновей лорда Хью, – мрачно проговорил Уолтер. – Для Уорфилда было бы гораздо лучше, если бы наследником являлся ты.

Юный рыцарь не обратил внимания на эти слова и махнул рукой в направлении аббатства.

– Ты недооцениваешь моего брата Адриана, а зря.

– Он болезненный, хрупкий, набожный мальчишка, – проворчал старый капитан. – Было бы лучше, если бы он остался в Фонтевиле и принял обет. Что он может сделать, чтобы держать в руках власть над землями, словно сошедшими с ума?

– Очень многое. Я знаю Адриана, он дьявольски умен и хорошо владеет мечом, – Ричард плотнее за­кутался в плащ, наброшенный поверх доспехов. На декабрьском ветру металл был холоден, как лед, но из-за катастрофы, разразившейся в поместье, они не решились ехать не вооруженными. – Думаю, несмотря на молодость, брат сумеет удержать власть над Уорфилдом и будет управлять не хуже отца.

– Я и забыл, что вас вдвоем направили на воспи­тание в Кортеней, – сэр Уолтер пришпорил коня и, нахмурившись, раздумывал над оптимизмом Ричарда.