Странные клятвы

Патни Мэри Джо

Граф натачивал лезвие меча. Вообще-то рыцари не марали рук черной работой, которая больше под­ходит кузнецу, но Ги она нравилась, и тот не однаж­ды хвастался, что может сделать самое опасное ору­жие в христианском мире. Наверное, это так. Сэр Венсан остановился на почтительном расстоянии на случай, если плохие новости испортят настроение хозяину.

– Наш еврейский купец – хитрая птичка, – опас­ливо косясь на оружие в руках суверена, протянул де Лаон. – Он почти ускользнул из расставленных се­тей.

Ги перестал затачивать лезвие

и поднял голову:

– О чем ты?

– Бенжамин Левески приехал в Шропшир другой дорогой и в другое время, чем мы договаривались, – не спуская глаз с хозяина, Венсан добавил: – И сейчас он в Уорфилде.

– Что?! – меч со свистом рассек воздух. – Итак, старый жид знает, что мы надули его. Конечно, про­клятый Уорфилд теперь тоже в курсе.

– Да, – согласился сэр Венсан, – но все это чепуха. Когда Бенжамин обнаружил, что его обманули, то попросил разрешения остаться в Шрусбери. Вы же знаете де Лэнси, этого набожного тугодума – он отказал жиду, поэтому Левески со своим скарбом, товарами, золотом и домочадцами завтра отправится на восток.

– Ты уверен? – с сарказмом спросил граф. – Твоя уверенность в прошлый раз подвела тебя.

– На этот раз без сомнения. Он уже не поедет старым маршрутом – юго-западной дорогой. Теперь купец отправится на северо-восток, в Линкольн. По пути Левески должен проехать через лес – это единственная дорога в том направлении.

Ги задумался, продолжая водить точильным кам­нем по лезвию меча. Пронзительный визг металла взвинчивал и без того расстроенные нервы Венсана.

– Нам придется вступить на территорию Уорфилда, чтобы схватить его, но это не составит большого труда. Сколько у него рыцарей?

– Пятнадцать хорошо вооруженных и опытных воинов, чьего мастерства достаточно, чтобы отразить нападение разбойников. Но все их боевое искусство не позволит отразить атаку опытных рыцарей, и я очень сомневаюсь, что они захотят умереть, защищая золото проклятого еврея, – сэр Венсан презрительно скривил губы. – Уорфилд предложил дополнительную охрану, но жид отказался.

– Ну, тогда он полный болван, – заметил Ги. – Когда и где мы сможем напасть на него?

– Бенжамин покинет замок завтра на рассвете. Груженые повозки движутся медленно. Мы сможем схватить их на лесной дороге в любом месте. Думаю, это надо сделать ближе к восточному краю леса, по­дальше от Уорфилда.

– Что ж, вполне разумно, – Бургонь осторожно провел пальцем по лезвию. На заскорузлой, огрубев­шей коже выступила тонкая кровавая полоска. – Все иногда делают ошибки, Венсан, но запомни, что две подряд – непростительная глупость, и я не позволю тебе совершить еще одну.

– Я запомню, – де Лаон поклонился, в его движе­ниях ощущалась нервозность, и удалился. Он привык к вспышкам гнева и ярости своего хозяина, однако когда тот становился холодным и рассудительным, это означало, что над головой слуги нависла настоя­щая опасность.

Со смотровой площадки башни Мериэль наблю­дала,

как повозки со скарбом Левески отправляются в путь, выехав из внешнего двора и миновав подъем­ный мост. Днем раньше она послала к купцу слугу узнать, не нужно ли тому чего-нибудь, и человек вернулся с вежливым отказом. Пока его охрана ела вместе с рыцарями Уорфилда, Левески и его домо­чадцы предпочли пищу собственного приготовления. Интересно, это деликатный отказ тем, кто отверг их, или еда иудеев разительно отличается от пищи христиан?

Когда последние повозки проехали по мосту, Ме­риэль задумалась, где эти люди найдут себе пристанище. Адриан, несомненно, прав – у богатых людей всегда есть выбор, но она не находила себе места от того, что муж отказал Бенжамину и его семье. Конечно, во всем виновата травма, от которой пропала память, но девушка никак не могла взять в толк, почему последователи Христа преследуют иудеев, ведь Иисус сам был евреем. Муж абсолютно прав, это настоящая ересь, но после неудачного падения мысли путаются, и она никак не может уловить разницу. Прежде чем спуститься по лестнице, Мериэль взглянула на небо. В воздухе ощущалось какое-то напряжение, сгущающиеся облака говорили о том, что скоро грянет гроза. Возможно, не сейчас, а в конце дня.

Подумав о несчастном, покинутом всеми Бенжамине и его домочадцах, графиня пожелала ошибиться в своем предчувствии.

Она провела утро в кухне, помогая слугам делать заготовки на зиму. Адриан предложил поехать прогуляться, и она с радостью согласилась, понимая, что кухарка прекрасно обойдется без нее.

Молодожены пустили коней галопом, и быстрая скачка несколько ослабила напряжение Мериэль. Наконец натянув поводья, она придержала лошадь, и та медленно трусила по тропинке. Мериэль взглянула на темное небо:

– Интересно, когда разразится гроза?

– Думаю, скоро, – Адриан натянул поводья и приноровился к ходу лошади жены. – Лучше бы мне не брать тебя с собой.

Мериэль рассмеялась:

– Не сахарная, не растаю, пусть дождь хорошенько промоет мои косточки, – затем, посерьезнев, добавила: – Я не находила себе места, поэтому и согласилась на прогулку, чтобы развеяться.

– Что-то тревожное витает в воздухе, – согласил­ся Адриан.

Мериэль изумленно взглянула на мужа.

– Знаешь, я тоже это чувствую, но думаю, во всем виновата надвигающаяся буря.

Глаза Адриана потемнели, но в голосе не слыша­лось тревоги:

– Этим утром мы избежали другой бури. Пом­нишь, Ричард узнал, что Ги Бургонь нанял отряд на­емников?

Жена кивнула.

– Я попросил своего французского кузена выяс­нить, кто был нанят, и перекупить их, если возмож­но, – он засмеялся. – Моему родственнику повезло. В крови наемников живет жажда наживы, алчность и порок, поэтому нет ничего удивительного, что они всегда переметнутся на сторону более богатого и менее скупого. Я предложил им гораздо большую сумму, вот они и остались во Франции.