Странные клятвы

Патни Мэри Джо

Девушка повернулась к графу, обдумав еще один аргумент.

– И помните, все евреи находятся под защитой короля, потому что приносят Англии огромный до­ход. Стивен не одобрит массовой резни, даже если ее совершит человек, многие годы прослуживший ему верой и правдой.

Бургонь убрал меч с шеи Арона. Он прекрасно знал о счетах купцов, но был настолько уверен, что ему посчастливится найти крупную сумму денег и золото, что взбесился от неудачи.

– Так это сын купца? Ага, ты права, он слишком ценен, чтобы насадить его на вертел, как цыпленка.

Арон с трудом поднялся и помог встать отцу. По лицу старика текла

кровь, но более серьезных пов­реждений не было видно.

Ги холодно взглянул на него:

– Сколько ты заплатишь за свою жизнь, старик? Может, тридцать тысяч?

– За свою жизнь и всех моих людей, слышите, всех, я отдам все, но не тридцать тысяч, – Бенжамин подсчитал что-то в уме. – Я могу быстро найти десять тысяч, еще десять возьму у своих доверенный лиц, когда они продадут мои товары.

– Хорошо, – ответил Ги. – Когда я получу десять тысяч, отпущу всех слуг. После получения остальных денег, ты сам, твоя жена и сын будут на свободе.

Когда противники обговорили сделку, Мериэль заметила, что темноволосый рыцарь, стоявший позади суверена, внимательно разглядывает ее. Чувствуя себя неуютно под таким пристальным взглядом, она скрылась в толпе слуг. Если повезет, девушка сойдет за горничную.

Когда Мериэль подошла, Сара благодарно сжала ей руки.

– Да храни вас Господь, дитя, – прошептала ев­рейка. – Если бы вы не сообразили так быстро, Аро­на уже не было бы в живых, да и нас, наверное, тоже.

– Но ваша свобода обойдется вам недешево, – образумила девушка обезумевшую от счастья собе­седницу.

Сара пожала плечами.

– Какую пользу может принести золото мертво­му? Наши друзья позаботятся о нас и не дадут уме­реть от голода, – отпустив руку Мериэль, она подо­шла к мужу и концом вуали вытерла кровь с его лица.

Ги отвернулся от пленников, но к нему обратился темноволосый рыцарь.

– Милорд, вы захватили более богатую добычу, нежели Бенжамин Левески.

Рыцарь растолкал слуг и, схватив Мериэль за руку, вытащил из толпы и поставил перед графом. Сияя от триумфа, он торжественно произнес:

– Эта безмозглая курица – жена Адриана Уорфилда.

ГЛАВА 17

– Жена Уорфилда? – недоверчиво переспросил Ги. Схватив девушку за подбородок, он с силой дер­нул его вверх и заглянул ей в лицо. – Что это его женушка будет делать в одной компании с этим чер­товым племенем? Эта курица – одна из горничных Бенжамина.

– Нет, – упрямо стоял на своем Венсан, качая головой. – Я видел их вместе в Шрусбери незадолго до свадьбы и хорошо ее запомнил, потому что не мог поверить, будто де Лэнси не сумел отыскать себе партию получше, – он махнул рукой в другой конец поляны. – Когда мы обыскивали фургоны, я заметил отличную кобылу и подумал, что она похожа на ту, на которой ехала нареченная Уорфилда. А когда уви­дел девушку, то сразу же узнал. Это леди Мериэль, можете не сомневаться. Спросите у нее сами.

Ги сильнее сжал подбородок пленницы.

– Говори, женщина. Ты действительно жена Уор­филда?

Мериэль хотела отрицать, но затем решила не де­лать этого. Конечно, некоторые считали ее неснос­ной лгуньей, но обмануть сэра Венсана казалось не­возможным. Кроме того, если она начнет изворачиваться и юлить, Бургоню ничего не стоит приказать пытать Сару и ее

родных, чтобы добиться правды:

– Да, – не отводя глаза, призналась Мериэль. – Я жена лорда Адриана.

– Ага, значит, ты и есть та самая, что вышла замуж, не имея ни приданого, ни семьи. Может, твоему набожному, хлипкому муженьку нравится то, что ты больше походишь на юношу, чем на жен­щину? – Ги поразмыслил немного, затем улыбнул­ся. – Интересно, сколько он заплатит, чтобы вер­нуть тебя?

– Очень немного, – отрезала Мериэль, намерен­но стараясь снизить себе цену в глазах Бургоня. – Уорфилд остался не очень доволен сделкой. Он от­правил меня назад к родным, требуя расторжения бра­ка. Я заблудилась в лесу и наткнулась на Левески и его семью. Они не имели представления, кто я такая.

Ее наивная история не имела успеха. Отпустив девушку, граф насмешливо произнес:

– Даже если Уорфилд презирает тебя, он захочет вернуть жену только потому, что та находится в моих руках, – его сузившиеся глаза не предвещали ничего хорошего. – По сравнению с этим выкуп Левески – милостыня нищему.

Мериэль разозлилась.

– Скажите, лорд Ги, вы выбрали дикого кабана в качестве герба потому, что похожи на него или стали походить после того, как выбрали герб?

Замахнувшись, рыцарь опустил кулак на голову дерзкой пленницы, свалив ее наземь, а потом ударил по ребрам носком сапога.

– Если Уорфилд захочет заплатить, он может по­лучить тебя обратно, но я не несу никакой ответ­ственности за состояние, в коем ты будешь возвращена. Еще раз скажешь что-нибудь подобное, пожа­леешь, что я не убил тебя!

Бургонь отвернулся.

– Собирайте людей, мы возвращаемся в Честен.

После поспешного бегства Мериэль на Адриана будто упала черная пелена. Единственным приятным событием было то, что он увидел жеребца, шагающего по тропинке, ведущей к замку. Поймав его и вско­чив в седло, граф усмехнулся: пусть он покрыт грязью и потерял жену, но едет на коне, как и подобает ры­царю.

Вернувшись в замок, Адриан заметил, что ни одна живая душа не осмеливается заговорить с ним. Во­рвавшись в комнату, он заметался по ней, словно загнанный в ловушку зверь, пытаясь упорядочить мысли. Однако де Лэнси не замечал ни стен, ни окна, ни мебели. Перед глазами стояло искаженное грима­сой отвращения лицо Мериэль, когда он сказал ей об их браке. Ее резкие ответы были словно удары хлыс­та по лицу, хотя несколько минут назад ее перепол­няла любовь. Создавалось такое впечатление, что перед ним две разные женщины, одна – любящая и страстная, другая – свободная и непобедимая. Вооб­ще-то ее дух оставался прежним, таким же вольно­любивым и независимым. Де Лэнси отчаянно любил ее, обожал и тогда, когда жена крикнула ему в лицо, что ненавидит его.

Уорфилд даже не пытался молиться, зная, что это бесполезно. И чего просить? Божественная справедливость уже ниспослана ему, а вот божественного милосердия, пощады ждать не приходится.

Наступившая ночь не принесла облегчения. Адриан зажег свечу и продолжал мерить шагами ком­нату, не способный усидеть. Обитатели замка давно успокоились, и в тишине мужчина услышал тихий, осторожный шорох. Подняв голову, он без интереса взглянул на дверь – в отверстие вошла Кестрел. Пу­шистая кошечка прыгнула на кровать и с надеждой обнюхала покрывало, затем села и удивленно взгля­нула на графа.