Странные клятвы

Патни Мэри Джо

Через солнечные дни и бурные ночи Мериэль про­несла тайное убеждение, которое пришло ей в голову еще в первую брачную ночь. Она немного подождет и, только убедившись, расскажет Адриану, чтобы на­верняка не разочаровать его. Мериэль молила Бога, чтобы ее предположение подтвердилось. Ребенок – самый лучший подарок мужу за все, что тот дал ей.

Дважды Уорфилд выезжал из замка с рыцарями, облаченными в полное боевое снаряжение, а однажды уехал почти на неделю. Молодая графиня с ужасом думала о том, что вокруг замка царит совсем другой мир, действуют совсем

другие законы, властвуют на­силие и жестокость. Муж совершенно спокойно отно­сился к сообщениям о стычках и небольших сражени­ях, вел себя абсолютно непринужденно, но Мериэль не могла не волноваться за его безопасность, особен­но после того, как узнала о кровной вражде между ним и Ги Бургонем. Но Уорфилд всегда возвращался живым и невредимым, и она встречала его как самого дорогого человека, каким он и был для нее.

Каждый день она молилась, прося у Бога поща­дить мужа, и все чаще думала, что такое безоблачное счастье не может длиться вечно. Однако Мериэль старалась подавить такие мысли, боясь накликать беду.

Но все же это не смогло удержать меч, занесен­ный над их головами.

День подходил к концу, когда Адриану сообщили, что Бенжамин Левески желает видеть графа Шропширского. Уорфилд с Мериэль гуляли по саду, строя планы на будущее.

Конечно, существовали определенные законы гос­теприимства, но владельцу большого и богатого по­местья не было нужды лично приветствовать гостя, к тому же, де Лэнси без особого энтузиазма воспринял известие о неожиданном визите. Адриан поинтересо­вался у слуги:

– Имя кажется знакомым, но никак не могу вспом­нить. Кто такой Бенжамин Левески?

– Еврей, милорд. Он сказал, что вы знаете его.

Заинтригованный такой уверенностью посетите­ля, Адриан приказал:

– Раз так, приведите его сюда.

Когда слуга ушел, Мериэль поинтересовалась:

– Это ростовщик, у которого ты занимал деньги?

Муж покачал головой.

– Когда строил замок, я брал деньги у другого ростовщика, Жерве из Корнхилла, но долг давным-давно уплачен, а я больше ни с кем не имел дела. Не могу представить, почему Бенжамин Левески так уве­рен, что я жду его.

Через несколько минут слуга вернулся. За ним следовали темноволосый смуглый пожилой мужчина и юноша, несомненно, его сын.

– Я расстроился, когда не смог встретиться с вами в Шрусбери, лорд Адриан. Мне очень приятно, что вы согласились принять меня сегодня, чтобы я побла­годарил вас за ваше предложение.

Удивленный, де Лэнси ответил:

– Простите меня, уважаемый Бенжамин, но я что-то не помню, чтобы приглашал вас к себе. У вас ка­кие-то дела к моему управляющему?

– Не думаю, что сэр Венсан – ваш управляющий.

Адриан нахмурился.

– Вы говорите о сэре Венсане де Лаоне?

– Конечно, – в свою очередь удивился Левески.

– Он не живет в моем замке и не принадлежит к числу моих друзей. Сэр Венсан – лейтенант стражи Ги Бургоня, графа Шропширского, назначенного коро­лем Стивеном, – Уорфилд еще больше помрачнел. – Скажите, в чем дело?

Старик вкратце

рассказал о посещении де Лаона, о предложенном гостеприимстве, описал дом в Шрус­бери и сообщил, что повозки с его имуществом нахо­дятся во внешнем дворе замка.

Де Лэнси грубо выругался, но, видя, что встрево­жены не только посетители, но и Мериэль, постарал­ся взять себя в руки.

– Уважаемый Бенжамин, вы стали жертвой заго­вора. Дом, о котором вы упомянули, по описанию по­хож на дом Бургоня. Несомненно, и приглашение исходило от него. Зная Бургоня, я могу заверить вас, что ничего хорошего он для вас не придумал, – мгно­вение помедлив, Уорфилд продолжил: – Сэр Венсан знает, какой дорогой вы сюда отправились?

Левески покачал головой.

– В такие смутные времена никому нельзя ни о чем рассказывать.

– Ваша осторожность выручила вас и, скорее все­го, спасла жизнь, – видя, что старик совершенно потрясен, де Лэнси предложил: – Вам лучше присесть. Я слышал, Ги очень нуждается в деньгах и, возмож­но, решил, что проще украсть их, нежели занять под проценты. Вам следует побыстрее уехать из Шроп­шира, и другой дорогой.

Юноша беспокойно склонился над отцом, чье лицо стало серым. На соседней скамье стояли два кубка, и Мериэль один из них подала Бенжамину.

– Выпейте немного вина, вам станет легче.

Вино вернуло нормальный цвет лица, щеки купца порозовели, и через некоторое время Левески нере­шительно произнес:

– Лорд Адриан, вы позволите нам остаться в Шрус­бери? Хотя намерения Ги Бургоня не относились к раз­ряду добрых, но мысль сэра Венсана имела под собой резонное обоснование. Ваш город находится в удобном месте и будет процветать с помощью моей торговли.

Просьба застала Уорфилда врасплох. Нахмурив­шись, он повернулся и зашагал по траве, сложив руки за спиной и обдумывая предложение. Действитель­но, Шрусбери только выиграет от расширения тор­говли, и теперь, вспоминая отзывы о Левески, он поду­мал о его связях с Англией, Нормандией и Францией.

Но его посетитель – еврей. Адриан не принадле­жал к числу тех, кто возлагает бремя ответственнос­ти за распятие Христа на иудеев, хотя, как сказал аббат Вильям, кто-то должен отвечать за смерть Иису­са. Евреи не были католиками – единственная общи­на неверующих в Спасителя в царстве христиан. Они отвергают обвинения, не понимая, какие муки грозят их душам. Из-за евреев опасности могут подвергать­ся души других людей. Никакое экономическое бла­гополучие Шрусбери не стоит такого риска. Де Лэн­си повернулся к гостям.

– Вы можете поселиться в Шрусбери только в том случае, если вы и ваши родные примут христиан­ство.

Бенжамин вздохнул, и Мериэль показалось, буд­то он стареет на глазах.

– Вы думаете, я соглашусь на такое условие?

Адриан покачал головой.

– Нет, но надо же мне хотя бы предложить это. Евреи – упрямый народ, уважаемый Бенжамин.

– Если бы мы не были упрямыми, нас уже давно стерли бы с лица земли, – с помощью сына старик поднялся со скамьи.

Юноша вызывающе посмотрел на графа.