Странные клятвы

Патни Мэри Джо

– Никогда, милорд. Свобода – в нашей крови, – Мериэль разозлилась. Ее всегда восхищало свободо­любие и отвага соотечественников матери, и она совсем забыла, что сама является наполовину норманд­кой. В данный момент в ее жилах текла чистая кельтская кровь. – Настоящее дитя Уэльса лучше умрет, чем станет жить в цепях.

Уорфилд изучающе смотрел на пленницу.

– У меня такое впечатление, что беседа от поли­тических аспектов перешла на личные.

– Как вы мудры и проницательны! – его вера в то, что соотечественники матери будут жить лучше при нормандцах, попиравших

все мыслимые и не­мыслимые человеческие законы, столь же оскорби­тельна, как и его убеждение, что она будет чувство­вать себя лучше, став его любовницей. Гнев, поселившийся в душе с первых же минут плена, вы­рвался наружу:

– Как долго вы собираетесь держать меня в заточении, лорд Адриан? Я не совершала никакого пре­ступления, меня не судили. Клянусь, что не изменю своего мнения и не стану вашей любовницей. Точно так же мои уэльские родственники ни за что не со­гласятся подчиниться нормандцам и будут сопротив­ляться и сражаться до последней капли крови.

Холодные серые глаза лорда впились в ее лицо.

– Я буду держать тебя в заточении до тех пор, пока в этом будет необходимость – то есть пока ты добровольно не согласишься на мои условия.

– Какая наглость! – воскликнула Мериэль, затем взяла себя в руки, надеясь, что разум подскажет вы­ход. Ярость этого дать не могла. – Вы кажетесь ум­ным и ученым человеком, лорд Адриан. Вы почти ста­ли монахом и, по вашим собственным словам, оставили монашескую рясу только по необходимости, – глаза девушки сузились. – Где ваша нравственность, где христианская мораль? Более того, где ваша гордость? Как вы можете позволить, чтобы вами управляло сла­дострастие? Конечно, я незначительная простушка, я не красива и не богата. Насилие надо мной не приба­вит вам доблести как рыцарю, а у меня нет опыта проститутки в любовных делах, я не умею вызывать страсть.

В воздухе явно ощущалось напряжение.

– Но то, что я чувствую к тебе, нельзя назвать обычной похотью, – мягко проговорил Адриан. – Для меня ты необычна, неповторима и незаменима. Для меня ты единственная женщина в мире, я никем не могу заменить тебя. Ты уже слышала это, но почему-то не веришь мне, – голос графа стал жестче. – Чем скорее ты примешь мое предложение, тем скорее уз­наешь свое будущее.

Мериэль отпрянула.

– Если вы действительно собираетесь держать меня под замком всю жизнь, я лучше сброшусь со скалы.

Уорфилд быстро шагнул вперед и схватил ее за руку.

– Хочется верить, что ты не поступишь подобным образом, но я не желаю рисковать. Пора возвращать­ся в свою комнату.

– В свою темницу, – с горечью уточнила девуш­ка, презрительно усмехаясь, и начала спускаться по крутой каменной лестнице. – Если я уступлю вашим домогательствам из-за угроз, то будет ли это легче, чем покорность под угрозой меча?

Граф промолчал, и в напряженной тишине они подошли к дверям темницы. Войдя внутрь, граф за­крыл за собой дверь и отпустил руку Мериэль. Де­вушка тут же повернулась к нему.

– Даже если я настолько глупа, что соглашусь стать вашей любовницей, какое будущее меня ждет? Неужели ваша жена согласится жить под одной кры­шей с соперницей?

Или вы спрячете меня в каком-нибудь другом месте, чтобы не задеть ее самолюбие? Что вы будете делать с незаконнорожденными деть­ми? – Мериэль воздела руки к небу. – Граф, вы же умный и практичный человек, есть ли у вас ответы на эти вопросы?

Она видела стыд и вину в его глазах и поняла, что за его дерзостью скрываются остатки благородства. Наконец Уорфилд выдавил из себя:

– Ты всегда будешь уважаема и почитаема, как и твои дети.

– Такова плата шлюхе? – презрительно сказала Мериэль. – Я никогда не уступлю вам по доброй воле, милорд, и чем скорее вы поймете это, тем быстрее подумаете о своем будущем и достойной нормандс­кой наследнице, которая станет вашей женой.

Губы Адриана скривились в восхищенной улыбке.

– У тебя безрассудная смелость сокола. Большин­ство женщин кудахтали бы и тряслись от страха.

– Какой толк от страха? – горько спросила де­вушка. – Вы хозяин в своем замке и можете делать все, что угодно, но насилие не изменит мое решение, наоборот, я буду сопротивляться еще больше.

– Я уже говорил и повторяю, что вовсе не собира­юсь насиловать тебя, – мужчина напряженно всмат­ривался в лицо Мериэль. Так, наверное, он смотрел на противника в бою. – Ты упряма, но я тоже, и буду ждать, сколько нужно. Со временем ты изменишь свое решение.

Девушка не отрывала от него глаз.

Запомните мои слова, милорд – вы можете на­силовать меня, можете убить, сломать кости, но в таком состоянии я не смогу пригодиться вам, – ее голос понизился до драматического шепота. – Кля­нусь могилой матери, что вы не сломите мою волю.

ГЛАВА 8

С первой минуты знакомства с Мериэль страст­ное желание поколебало его присутствие духа. Те­перь, когда девушка, гордо выпрямившись и став от этого еще желаннее, бросила ему в лицо такие обви­нения, последние тонкие нити, державшие Адриана в рамках, порвались, и темные демоны взбунтовались в крови.

– Будь ты проклята! – рявкнул он. – Если ты не уступишь сама, я сломаю тебя!

Мериэль уже была не женщиной, которую он хо­тел завоевать, а врагом, которого нужно победить. Не думая о последствиях, действуя неосознанно, ру­ководствуясь лишь желанием завоевать, Адриан шаг­нул вперед, поднял ее на руки, швырнул на пуховую перину и упал на нее, прижав хрупкое тело к посте­ли. Он рывком обнажил грудь девушки, порвав и платье, и рубашку.

Мериэль молча сопротивлялась – кричать и звать на помощь в его собственном замке не имело никако­го смысла. Она извивалась и царапалась с удивитель­ной, непонятно откуда взявшейся нечеловеческой силой, и когда мужчина приподнялся, чтобы развя­зать пояс штанов, Мериэль ударила его в пах.

Однако быстрая реакция, ни разу не подводившая Уорфилда, спасла его и на этот раз. Он успел увер­нуться. Удар пришелся в бедро. До того, как девушка успела ударить еще раз, Адриан упал на нее, чтобы она не смогла больше даже пошевелиться.