Странные клятвы

Патни Мэри Джо

Интересно, что самое худшее может произойти? Потеря достоинства, физическая боль, принуждение носить под сердцем ребенка сумасшедшего? Нет, по­жалуй, наихудшее – сидение под замком. Больше она никогда не увидит небо, не будет гулять и разговари­вать как свободный человек.

Открыв глаза, Мериэль оглядела нависшие над ней стены и вздрогнула, вновь испытав страх, как случалось в Ламборне – стены сдвигались, грозя раз­давить и похоронить ее под обломками. Но на этот раз собственное решение уже не сможет помочь – она находится во власти человека, навязывающего

ей свою волю. И это самое ужасное.

Сердце забилось сильнее, гулко отдаваясь в ушах, а дыхание стало прерывистым – Мериэль начинала впа­дать в панику. Ее преследовала сумасшедшая мысль – умереть. Если бы был нож, она, не раздумывая, вонзи­ла бы его себе в грудь, но нож забрали еще в лесу.

Внезапно девушка очнулась, покрывшись холод­ным потом, испугавшись собственных мыслей. Само­убийство ввергнет ее душу в пучину вечных страда­ний, заставит гореть в аду. Этого Мериэль не могла допустить.

И все же, вспоминая библию, девушка подумала о святой Урсуле, заколовшей себя кинжалом, чтобы из­бежать насилия. Она совершила тяжкий грех, за кото­рый на веки вечные попадают в ад, но, тем не менее, она святая. Может быть, самоубийство как средство защиты невинности от поругания все же возможно? Мериэль попыталась поразмыслить над этим, но ни один проповедник никогда не затрагивал этого вопроса.

Проходили часы, а узница все думала о том, ка­кие последствия повлечет самоубийство, и возмож­ные способы совершить его. Может быть, повеситься на поясе, который подарил лорд? Но его некуда при­вязать.

Время от времени девушка пыталась убедить себя, что ее положение должно постепенно улучшиться. Лорд Адриан устанет от пленницы и освободит ее. Однако она сама себе не верила – где-то в глубине сознания таилось странное чувство сопричастности с непонятной страстью графа, ощущение необъяснимой близости.

Свобода… она так же близка, как небо за окном, и так же далека, как это небо. Захлебываясь от слез, Мериэль думала о том, будет ли она когда-нибудь свободной.

Когда Марджери принесла ужин, узница никак не отреагировала на ее приход, не отвечала ни на какие вопросы, и вскоре ошеломленная служанка ушла. Мериэль тут же поднялась и поставила еду на пол. Онемевшими пальцами она сняла разорванную одеж­ду и, надев свою старую рубашку и платье, улеглась в постель, желая одного – уснуть.

Еще не стемнело, когда повернулся ключ, и этот звук заставил девушку подскочить от страха при мыс­ли, что возвращается граф. Но вместо него вошел незнакомый рыцарь и объявил:

– Прошу следовать за мной, госпожа.

Мериэль медленно встала. Руки не ощущали ше­роховатости грубой ткани и складок, когда она поп­равляла платье. Двигаясь, словно во сне, девушка пошла за рыцарем через зал в комнату лорда. Солнце уже клонилось к закату, и золотой свет лился внутрь через огромное окно, однако согреть дрожащую узни­цу не мог.

Граф ожидал, стоя у стола, довольно далеко от нее. Он заговорил, глядя на девушку, но Мериэль не понимала слов. Сдавленным голосом мужчина изви­нялся

за свое поведение. Ну конечно, Уорфилд сна­чала сделает, а потом жалеет об этом.

Мужчина обошел вокруг стола, но узница, собрав все свое мужество, осталась стоять неподвижно, не пытаясь отступить. Странно, что такой красивый, похожий на ангела человек может быть так опасен. Он все еще что-то говорил, но слова пролетали мимо ее ушей, словно поток воздуха.

Затем де Вер увидела ножны с кинжалом, и взгляд ее стал осмысленным. Если граф подойдет ближе, возможно, удастся вырвать у него оружие. Только надо действовать очень быстро.

Согласно легенде, святая Урсула пронзила себе грудь, но Мериэль отвергла эту мысль – на пути к смерти слишком много ребер. И если удар получится неверным, у нее может не хватить времени для вто­рой попытки. Лучше перерезать горло. Возможно, будет больно, но это не имеет никакого значения. Скоро она вообще не будет ничего чувствовать, за исключением свободы.

Адриан несколько повысил голос.

– Мериэль, ты слышишь, что я говорю? Он считал, что узница не желает с ним разгова­ривать, но, подойдя ближе, увидел пустоту в ее голу­бых глазах и понял, что девушка ушла в себя, погру­зилась в свои мысли, где ничто и никто не в силах помешать ей.

Уорфилд ощутил болезненный укол совести. Он хотел коснуться девушки, но побоялся напугать ее еще больше. «Отпусти ее». Если Мериэль откажется принять его предложение, у него не останется выбора. Придется повиноваться внутреннему голосу и ос­вободить пленницу, даже если она заберет с собой часть его души.

Адриан остановился на расстоянии вытянутой руки. Мериэль не отпрянула и не вздрогнула, а про­сто смотрела вперед, устремив взгляд куда-то ему в грудь. Она походила на нищенку в своем старом по­ношенном платье, но для графа девушка по-прежне­му была олицетворением изящества и красоты.

Говорить, когда собеседник не слышит и не отве­чает, невероятно трудно, но он упрямо продолжал:

– Мериэль, я неправильно относился к тебе с пер­вых минут знакомства. У меня не было веского осно­вания для заключения тебя в темницу. Единственное разумное объяснение моего поступка – непреодоли­мая… страсть к тебе, – лорд Адриан так и не смог произнести слово «любовь», когда девушка, которой он говорил о любви, стоит, как каменный истукан. – Я пытался убедить себя, что…

До того, как Уорфилд закончил предложение, Ме­риэль с невероятной скоростью рванулась вперед и выхватила кинжал из ножен, висевших у него на по­ясе. Отступив на шаг, девушка занесла над головой руку с зажатым в ней оружием. Адриан мгновенно занял оборонительную позицию, будучи совершенно уверен, что узница хочет заколоть его. Он надеялся выбить кинжал, не причинив при этом вреда нападав­шей.

Но Мериэль поднесла оружие к своему горлу. Мужчина, прыгнув вперед, схватил ее руку прежде, чем она успела ударить. Девушка сопротивлялась бук­вально с нечеловеческой силой, но опытному воину удалось быстро вывернуть ее руку, и удар пришелся по платью.