Стой, ты мой

Гринч

Кристина хмурится и бесцеремонно влезает:

– А вы кто?

– Антон Геннадьевич, - снисходительно поясняет друг. Веско добавляет.
– Директор, - смотрит на часы.
– Ладно, будет время - подумаю на счет вас.

– Тридцать пять тысяч курьеров, - бормочет Кристина.

Усмехаюсь. Права малыш, у Антона больше понтов.

– Что, прости?
– он уже шагнул в сторону кабинета, но оборачивается.

– Что?
– она невинно хлопает ресницами.

– Гоголя я тоже читал, - цедит Антон.
–

Ты мне хамить пытаешься? И ждешь, что я в офис тебя возьму?

– Антох, у тебя задачи, кажется, на повестке, - хлопаю его по плечу.
– Пойдем, я, кстати, коньяк заберу, Игорю обещал.

– Ты где эту девицу откопал?
– Антон сбрасывает мою руку. Быстрым шагом идет в кабинет.
– Тридцать пять тысяч курьеров, - повторяет.
– Соплюха. В лицо мне вякает, что я фуфлом страдаю, хрен тут выращиваю. Нормальный сотрудник? Я ее не возьму, Сань.

– Она пошутила, - в кабинете открываю стеклянные дверцы и осматриваю батарею бутылок.
– Ты чего взъелся-то? Не упахиваешься, правда, сидишь, макеты утверждаешь. Ну, в пасьянс играешь. А главред лямку тянет за всех.

– Намекаешь, что я штаны протираю?
– Антон с грохотом ворошит папки на столе.
– Да из меня только за это утро типография все жилы вытянула.

– Боже упаси, Тох, - загребаю круглую ребристую бутылку и хлопаю дверцей.
– Правая моя рука, не серчай. Я поеду, если что на телефоне.

– Доброго пути, Александр, - он утыкается в комп.

Честно, у него с нервами что-то.

За дверью налетаю на Кристину.

– Он злится?
– она отлипает от стены, теребит пуговицу на блузке.
– Может, извиниться? Я думала, он не услышит.

– Он бывает, не в духе, привыкнешь, - отбрасываю хвост ей за спину.
– Что-то я хотел...А!
– лезу в карман. Отдаю ей права и ключи.
– Вписал тебя в страховку, машину пригнал во двор к вам. Документы в бардачке. Сократите с Николь время на дорогу, между издательством и институтом сложно мотаться. Да?

Кристина грызет ноготь. Неуверенно забирает брелок.

– Машина в мое личное пользование?
– она осторожно улыбается.
– А если я плохо вожу?

– Часов в семь заеду, покатаешь меня. Оценим тебя.

– Хэй, кучер, - она смеется и закидывает руки мне на шею.
– Признался бы, что просто водителя хочешь бесплатного.

– Ты бы тогда отказалась, - кошусь на подчиненных. Лупятся, не скрывая, я скриплю зубами. Сплетни поползут, едва в лифт зайду. Не привык на витрине отсвечивать, а сам швыряю нас в эпицентр, метнитесь, дорогие, почесать языками в курилке.

– Нда, - она отстраняется.
– Думают, тупую любовницу пристроил типо работать, - цепляется в собачку на куртке и возит туда-сюда молнию.
– Но у тебя ведь серьезно?

– Серьезней некуда, - соглашаюсь. Оглядываюсь, ищу Хромова и Беркут.
– Оставлю вас, походите,

посмотрите. Вечером позвоню?

– Ок, - протягивает мне розовый телефон.
– Симка там.

В лифте пролистываю сообщения от Маши. В машине перезваниваю и уточняю, дома ли Егор. В поселке перед воротами торможу и сигналю, куда-то пульт потерялся, может, вчера, когда с Германом пьяниц затаскивали, выпал.

Маша высовывается на крыльцо, и взмахивает рукой.

Бросаю машину возле ели, и пока иду в дом, осматриваю тропинку.

– Егор в душе, - сообщает она, запираясь за мной.
– Не поняла, что там с издательством?
– ее тон повышается со скоростью света и переходит в крик.
– Ты правда хотел сына вместе с любовницей в редакцию запихнуть?!

– А что ты предлагаешь?
– растегиваю пальто и поднимаюсь по лестнице.
– Они так и будут расследования свои дурацкие вести, если их не занять ответственным умственным трудом.

– Взял бы мальчиков, а проституток этих малолетних куда тащищь?
– она стоит у подножия, держится за перила и визжит.
– Саша, я не допущу, чтобы твоя проныра сунулась в семейный бизнес! Не мечтай!

– Она не проныра. И бизнес у нас с тобой разный. Ты в издательских делах ни черта не смыслишь.

– Саша, ты меня слышал!

И почти оглох. Захожу в комнату к Егору и прикрываю дверь. Белый ковер с длинным ворсом по всему полу, пульта нет. Заглядываю под стол. Откидываю сброшенное с кровати черное покрывало и вижу черную коробочку. Так, пульт есть.

– Что за...- отодвигаю рюкзак и вытягиваю красный блестящий баллон. Портативный, на десять литров. Для гелия. На записях в интернете Пятачок с таким таскается.

Верчу в руках, отбрасываю.

Хватаю за лямку рюкзак и вытряхиваю на ковер содержимое. По ногам бьет склад оружия.

Елки-моталки, вот умельцы.

Поднимаю гранату. Отставляю руку, приближаю к глазам. Муляж Ф-1. Только в упор и отличишь, а с двух метров вряд ли. В ювелирке же не отличили.

Японский бог...

Макаровские пистолеты еще краше. Охолощенные, плохо завороненные дешевым химическим составом боковины затвора, потертости, но если стукнуть такой штукой по витрине, а потом размахивать перед напуганными девушками - никому в голову не придет, что ты шутишь.

Потрошу рюкзак. Быть не может. Он что, в край долбанулся? Какая-то ошибка, точно. Это не его. Подкинули.

Ага.

Полный капец.

Сплю.

Щелкает ручка, в комнату, вместе с паром, вплывает Егор. Трет полотенцем мокрые волосы. Смотрит на меня. На разбросанные по полу игрушки. Помолчав, говорит:

– Пап, ты все не так понял.

Глава 15

В субботу он не позвонил. Ни в семь, ни во сколько. Вот так, нельзя доверять мужчинам, они бессовестные вруны.