Стой, ты мой
Шрифт:
И так-то, пап, сам прикинь, ты для нее старый - стучит в висках.
Он бы и не подкатил к ней с расследованием, если бы тогда на лестнице в клубе нас не увидел и не надумал всякого бреда. Я, получается, виноват, что ее полиция треплет. Как-то все неправильно складывается.
Заглядываю под днище авто, вдруг бомба. На маршруте аптека-дом высматриваю синюю десятку. Машины нет, и я в сомнениях, что она была. Может, прав Яр, меньше надо жрать таблетки. Но я и так еле сижу ровно, если брошу препараты, скоро некоторым придется
В подъезде никто с острым-преострым кинжалом меня не караулит.
В квартире варю кофе и складирую на столе учебники, в среду первый экзамен.
Кристина перезванивает в три часа ночи. Наконец-то. Где она шляется. Почему так поздно. У меня нервы из ниток.
– Не спишь еще?
– весело спрашивает.
– Нет, - кидаю ручку поверх бумаг и отпиваю кофе.
– Ты дома?
– Недавно приехали. У рекламщиков на корпоративе жадный до тусовок народ. А с девяти утра пары, - она зевает.
– А ты что делаешь?
– Экзамен по теории медиа готовлю, - пялюсь в телевизор. Идет мультик про недотепу-детектива Гаджета. Девочка разговаривает с собакой и танцует. Я залипаю. Кристины не хватает, хочу поехать и забрать прямо сейчас, мне с ней лучше, но это эгоистично, ей с утра в институт.
– До скольки завтра учишься?
– До половины восьмого. Там днем окно в две пары, но с Николь в библиотеку пойдем. Сессия скоро, - она чем-то шуршит, потом говорит с набитым ртом.
– А что? Я тебе еще на десять минут нужна?
Скриплю зубами. Она обиду пытается скрыть, но по голосу чувствую, что расстроилась, и мне самому гадко.
– Слушай, Кристин, - перехватываю телефон другой рукой и вытягиваюсь на диване.
– Я сегодня не сдержался и был груб. Мне очень жаль. Но то, что произошло - для меня не просто случайный секс. Я серьёзно к тебе отношусь.
- Я тоже, - она перестаёт жеваться.
– И ты в субботу мог позвонить и сказать, что не приедешь. Я ведь ждала. А ты забил, а сегодня вообще...
Она молчит, и я молчу. Не объяснять же ей про свои завихрения, и опасения, что меня током убьёт. Или что электромагнитное излучение от смартфона просверлит дырку у меня в черепе. Сам сознаю, что все это полнейшая хрень, но эта хрень вертит моей жизнью уже полгода и края ей не видно.
Откашливаюсь.
– Понял тебя. Такого больше не повторится, - обещаю.
– Хорошо?
– Я подумаю, - слышу, как она улыбается и сам улыбаюсь.
– Напиши или позвони завтра, - говорит требовательным тоном.
– На лбу себе высеки.
– Слушаюсь, босс, - чмокаю воздух.
В динамике звучат её ответные поцелуи. Давненько всякой такой романтической ерундой не занимался, и все эти лобызания считал чем-то лишним, и казалось, уже поздно переучиваться, но я ошибался, как же это приятно, целоваться сквозь телефонные линии.
Через лень продираюсь к бумагам. Пью кофе и зеваю, пока солнце
Завязываю с подготовкой и качу в издательство.
В хвост авто пристраивается синяя десятка. Какого черта.
Бью по тормозам.
Шпион почти бах-бабах в багажник чпокается, но успевает вывернуть руль. Криво обьезжает меня, и даже сквозь закрытое окно доносится его мат:
– Мужик, ты пи-и-и, в шары долбишься?!
Провожаю его глазами, позади мне сигналят, я трогаюсь.
Так и до психушки недалеко. До рассказов в стиле "меня пасут ФСБшники, только т-с-с".
На парковке возле издательства сталкиваюсь с Антоном. Одновременно хлопаем дверями и идем ко входу.
– Сань, - он тянет руку.
– Прикатил подопечных контролить?
– Зачем ты их из института дернул?
– мимоходом киваю охранникам.
– Сам же просил работу им найти.
– Антон, у них сессия вот-вот, - заходим в лифт. Смотрю на часы.
– Ты бы пока не нагружал, а после нового года...
– Шеф, меня все эти разговоры в пользу бедных не касаются, - перебивает он.
– У нас производство. Ты сказал - я сделал. Кстати, - он первым выходит на этаже, оборачивается.
– Что там за тема с ограблением? Блондинка эта, как её, Николь, наболтала. Правда, Егор твой уголовник?
– Не пори херню, - чешу переносицу.
– А Кристина где?
– Ты про то хамло малолетнее?
– Антон перегибается через стойку секретаря и что-то ищет.
– Девушка фотографу ассистирует.
Смотрю на его гладковыбритый профиль. Он идеально сочетается с блестящей светлой столешницей, так и тянет приложить щекой и возить, пока не научится вежливости.
– Антон, фильтруй базар, - сую руки в карманы пальто, от греха.
– Не путай сотрудников с девками своими.
– Сам-то давно разницу выучил?
– намекает на мою резкость с подчиненными. Выпрямляется, прихватив какой-то список.
– Или к ней требуется особое отношение? За особые заслуги, - подмигивает.
Не успеваю ответить, меня толкают в бок, и над ухом басит Егор:
– Пап, салам. А я твоё предложение рассмотрел, вот, опыта набираюсь.
Сын пьет кока-колу. Антон машет файлом:
– Друзья, я в кабинете.
– Егор, мы с тобой все выяснили, - портится настроение, и я позорно сбегаю, иду мимо столов.
– Живи, как хочешь, ради бога. Но дружкам своим передай: если так и будут возле меня шоркаться, по этапу поедете, всей компанией.
– Кто возле тебя шоркается? Маразм крепчал, Александр Александрович, - говорит мне вслед.
Останавливаюсь, возвращаюсь, подхожу к нему вплотную. Мой взгляд, мой подбородок, зачесанные волосы, кусок тату на шее у воротничка белой рубашки - моё продолжение. Брызжет в меня злобой.