Сталкер-югенд
Шрифт:
Хлопоты у костра доконали Чили. Чтобы не изводиться у огня в жаре, надо встать рано. А как встанешь, если спать охота? А спать охота, ночью комарье жрет и ничего от него не спасает. Пока растележишься (Пахино словцо) завтрак к обеду готов, обед к ужину, а ужин к первым звездам. Все бы ничего имей она возможность смыть с себя пот и соль трудов, но вода вот она под боком, а нельзя! Нельзя в реку! Хоть в болото-то, к лягве, можно?!
На все просьбы и требования Паха непреклонно отвечал так.
– Грей воду и купайся.
–
– А так! В кружку и на голову. Или на ладошку и... Сказано, в воду не лезь, вот и не лезь. Я же терплю.
– Ты можешь полгода терпеть...
– За полгода не скажу, - припомнил Паха утешить исстрадавшуюся по мытью деву.
– Однажды, почти два месяца воду только во фляжке и видел. Потом неделю откисал, из реки не выходил.
Второй вопрос, который оставался не решенным, вопрос возвращения. Чили даже пригрозила.
– Мне нужно к заводу! Нет!? Одна пойду!
– Зачем интересно знать?
– Там ребята.
– А они что там оставили?
– Надо.
– То, что надо давным-давно растащили. Еще до моего рождения. Боезапас подчистую вымели. Ни патрона не оставили. Нет там никакого завода, и не было. Склады армейские.
– А оборудование? Машины?...
Паха присвистнул - чего захотела!
– ...Радиолокатор? Метеовышка?
Паха отрицательно замотал головой.
– Заводом называют из-за трубы. Она сама по себе торчит. Что-то строить собирались, дорогу с той стороны удобную проложили, да не успели видимо.
– Все равно пойду!
– заупрямилась Чили. Обидно было не за вранье, что им скормили, за Рапторов... за Лонко и Юшенг, за Феликса...
Девушка с трудом сглотнула подступивший к горлу ком.
– У них даже оружия нет...
Паху не поколебать. Он не жалостливый, он просто давно на войне, где все против всех и редко кто прикроет спину.
– Тогда я сама, а ты...
Ей протянули бинокль. В тени покосившейся бетонной плиты, положив голову на лапы, лежала огромная псина.
– Не тебя провожать?
– спросил Паха.
– Всего-то?
– храбрилась Чили.
– Одна.
– Один. Полоса на спине.
– Ну, он.
– Динго стаей живут. Не знаешь?
– И что делать?
– не очень боевое поведение Пахи сбило Чили с толку. Автомат есть, патроны. За чем дело стало?
– Двигать в нужную сторону.
– Бежать?
– С этими, - Паха указал на пса, - лучший выход бежать. Близкий с ними контакт всегда не к пользе человека оборачивается.
Что она может ему возразить?
– А сможешь? С ногой, - где-то в её мыслях теплилась надежда. Если останутся, значит, вернутся.
– Придется смочь, - расплывчато ответил Паха.
Первое что он сделал, сходил к болоту и выловил лягву. Как умудрился непонятно. Чили не видела. Добычу завернул в мокрую тряпку, а поверх полиэтилен. На её немой
– Терпимо, - таков его вердикт.
В уголья сунул сырую дровину, бросил охапку сырой травы. Костер задымил.
– Вроде мы еще здесь, - пояснил Паха обманку.
*** Город. В дни предыдущие.
Головач потыкал окурком в переполненную пепельницу, рассыпая жамканные фильтры и старые бычки. Долго, через нос, выдохнул последнюю затяжку. Помахал, разгоняя терпкий, махорочного привкуса, сизый дым. Курить он себе позволял, только когда не лез в подземку или тоннели.
Ему полтинник с хвостиком и хвостик скоро дотянется до шестидесяти. Наемник сед, хмур, зарос щетиной и устал. Люди его нисколько не знавшие, или встретившие впервые, пожалеют, дошел мужик. Головач никогда на жалость не разменивался. Как в землю кинут, тогда пусть и жалеют, плачут, красиво и длинно говорят. А пока жив... дел полно.
– Давай по последней, - предложил Головач.
– Завтра рано на службу.
Варуша твердой рукой поделил остатки самогона. Капля в каплю. ,,По последней по полстакана и вышло. Он противоположность своего командира. Такими восхищаются - все им по плечу: пить без меры, воевать без устали, терпеть зной и холод без ущерба для здоровья. С бабами без осечек. Хочется и можется. И даже через не хочется, по требованию. Но внешность обманчива. Копни глубже и окажется, достиг человек предела прочности. Или сопьется в год-два, или вздернется, или сгинет в одном из рейдов. Так вот Варуша от своего предела в полушаге, если не ближе.
– Чего бы хорошего....
– В самогоне? Отец любил. Память.
,,У моста, не том что на Бульваре, а на Спуске, подавали напитки и получше картофельного первача, но Головач предпочел такой. В старой темной бутылке из-под пива, с бумажной пробкой завернутой в пленку. И посуда под разлив соответствующая - граненная и с рубчиком.
– Я про службу, - пояснил Варуша, хотя особых пояснений не требовалось.
– Про саму службу?
– И про саму и про Богуша. У него конечно денег две баржи и лодка. Но сам знаешь, не все за деньги и не за всякие деньги покупается.
– Хорошо сказал. Но деньги они... сами по себе деньги. Ресурсы, - с остановками говорил Головач. Нет, слова не подбирал. Реакция на хмель запинаться.
– После Речного нас убыло, мы пообносились и растратились. А кто нас таких возьмет? Надо восстановиться.
– Но Богуш нанял?
– Нанял. По другим причинам.
– Его причины слепому понятны. Прижали его. А по каким ты подвязался на службу? И за каким...? Не поверю что по сиротской доле.
– Не верь.
– Подробности можно?