Сталкер-югенд

Владимирович Федорцов Игорь

Одну из тварей, нанизав на кончик ножа, Паха приблизил рассмотреть.

– Так и думал. Больные. Караг, сучий кум!

Чили не до пахиных ветеринарных наблюдений за здоровьем водяной мерзости. Её трясет и колотит.

– Ни за что не цапнулась?

– Мм..., - мыкнула она в непонимании.

– Дай, гляну.

Паха заставил показать ладони, растопырить пальцы. Поддернул тельник и куртку повыше. Лишь потом содрал последний слой полиэтилена.

– Одна-две ерунда, - успокаивал Паха.
–

Вот когда их десяток и больше. Кровью истечешь. Не свертывается. Хоть прижигай, хоть зашивай. Только укус вырезать...

Паха покрутился, осматривая свои худые ноги. Потер под коленом.

– Сами по себе кровососы не особая беда. А вот караг... Паразит на них. Вот это хрень полная. Доведется, покажу, что бывает с теми, кто его подцепил.

– Как Рэнс?
– спросила она, вспоминая червей во рту тюхалы.

– То не караг. Рэнс просто счастливчик, легко отделался.

Обтеревшись пучком травы, Паха привел себя в порядок. Глянул на топчущуюся в нерешительности Чили. Она не осмеливалась что-либо предпринимать. Можно ли одеваться? Лишь отпустила узел куртки, немного прикрыться подолом.

Вряд ли из сочувствия, Паха полез в понягу и достал какую-то тряпку. Скомкал и кинул Чили. Та подхватила, расправила. Мужские хэбэшные трусы.

– Надевай. А то спаришь синтетикой свое бритое богатство.

– Это что ли одевать?
– возмутилась Чили. На счет спаришь прав! Углядел все-таки бесстыжая морда!

– А что такого? Они чистые, - искренне недоумевал Паха.

– Они мужские, - с сарказмом ответила она.
– Если ты не в курсе.

– Так шорты вроде тоже не для женщин придумывали, - ответствовал он.

Пришлось распрощаться с секси-туалетом и напялить широченные мужские труселя. Футболистка прямо!

Едва успела надеть штаны и зашнуровать берцы - визитер. На противоположный берег, откуда они переправлялись, выбрался динго.

– Смотри!
– попятилась Чили.

Здоровенный пес сунулся к воде. Не лизнул и лап не замочил, принюхался.

– Не дурак, - одобрил Паха осмотрительность зверя.

Пес отошел от берега, словно для разбега.

– Прыгнет!
– предупредила Чили.

Пахе не до пса. Достал сверток с лягушкой, несколько раз ткнул ножом. Запихал под тряпку камень потяжелей и зашвырнул в воду.

– Теперь точно нет. Ни он, ни они.

Чили вначале не поняла, о ком Паха толкует. Но меньше чем через минуту на берегу уже кружило больше десятка псов. Крупных, хищных, агрессивных, рыкающих.

– У тебя же автомат!
– удивилась Чили бездеятельностью Пахи.

– В них стрелять себе дороже. Всех не положишь, а там дальше...
– Паха сдержал жест не показать где, - переправиться смогут. Знаешь как? Своего в воду загонят и по нему, как по камушку прыг-прыг. А так глядишь отстанут.

От берега по руслу

ручья, как по аллеи. Сверху нависает серебро тополей, с боков тянуться ивы, под ногами камни и хиленький поток.

– Если шишка вздуется или чесаться начнет, сразу говори, - на ходу устрожал Паха спутницу.

Чили промолчала. Экономия дыхания и сил. Ей все время хотелось оглянуться.

– До леса дойдем, отдохнем, - пообещал Паха.
– Километра четыре будет.

От ручья в каменистую балку. Из балки к околкам черемух, к заброшенному водоотводному каналу.

Когда вышли к лесу Чили расстроилась. Лес ей представлялся темно-зеленым, мрачным, тревожным. Стонущим от ветра и дождя. Как в ,,Рэмбо. Но на небе ни облачка. Кругом светлые березы и осинки. Сам лес напитан солнцем и птичьим гомоном. Несерьезный лес. Не чувствуется в нем остроты бытия и конфликтности.

Паха управлялся с костром. Воду во фляжке сунул прямо в пламя.

– Закипит, чайку сварганим.

Повесил котелок, отмерил из другой фляги воды.

Такой суп и дурак сварит. Бах сублимированной гречки, швырь соли, сыпь перцу! Потом извлек берестяной туес. Отнял крышку и влил в готовку темной жидкости с порезанными вроде как грибами.

Чили варево понравилась с первого хлебка. Еда пахла дымком, приятно обжигала и, не смотря на скудность ингредиентов, вкусная.

– А что за грибы?
– подцепила она коричневую дольку.

Дома, в тоннелях, грибы тоже выращивали. Пахли они не столь ароматно, вкусом были бедней.

– Грибы и грибы, - увильнул Паха от прямого ответа.

– Ой, ли?
– пристала Чили. В силу любопытства и вредности характера.

– Не отвлекайся. Когда я ем, то глух и нем? Не слыхала такую пословицу?

– Детский сад не разводи, взросленький вроде. За голыми девочками подглядываешь.

Паха покачал головой. Вот наказанье-то. Не переспорить, языкатую.

– Думаешь, вкуснее будет?

– Может и будет, - не отступалась Чили. Во всем надо идти до конца! Так учила их преподаватель биологии, а весь класс понимающе хихикал.

– Семенники это. Петушиные.

Через два черпка девушка отложила ложку.

– Аппетит пропал? Знал бы, раньше сказал, - сокрушался Паха, хлебая суп.
– А то одна юшка осталась.

Чили изобразила кислую улыбку. А мне по барабану! А мне хоть бы хны!

– В следующий раз глаза тебя завяжу, - пообещал Паха.
– Вопросов много задаешь. На ощупь есть будешь. Мимо рта ложку, небось, не пронесешь.

По окончанию обеда - обязательная веточка полыни.

– Я от нее через час есть хочу, - пожаловалась Чили.

– И хорошо. Голодный быстрее шагает.

В лесу жара не так чувствуется. Тень, ветерок, от травы сыростью тянет, прохладой. Чили подсунула рюкзак под спину.