Сталкер-югенд

Владимирович Федорцов Игорь

– Сейчас... оклемаюсь малость.

Достает еще пилюлю. Сгрызает, запивая глотком из фляжки. Упускает фляжку из слабых рук. Она падает. Вода булькает вытекая.

Оклемался Паха не скоро и не сразу. На ощупь вытащил из поняги дождевик, накинул на Чили. Передохнул недолго. Дышать стал ровно, спало напряжение в движениях. Лекарство уняло боль. Посидел еще не много, подполз к девушке, приподнял ей голову. Зачем-то ошелушил с лица запекшуюся кровь.

– Отпустит скоро, - пообещал он, давая ей глотнуть

из фляжки воды.

Чили ожила и смогла внятно говорить. В меньшей степени говорить, в большей ругаться.

– Гад, ты! Гад! Сволочь! Я что вещь? Вещь? Я человек! Понятно тебе! Человек! И женщина! А ты гад последний! Лучше бы меня псы сожрали, чем так со мной поступать! Отдать этому! Что я тебе сделала? Что? На барахло позарился? Да? На патроны? Я слышала! Я все слышала!
– беленилась Чили, пытаясь укусить Паху. За тот самый бок, который он недавно баюкал, кривясь от боли.

Паха не огрызался, наслаждаясь минутами, когда ничего и нигде не болит.

– В Зиму ходил. Только там такую заразу можно подцепить, - кивнул он на тюхалу.

Упреки девушки слышал и волей неволей пережидал всплеск её беснования. Сил не много, потому выдохлась скоро.

– Какая разница, где он был! Зачем ты его сюда притащил? Он зомби! Ты это понимаешь? Зомби!

Паха осторожно, держась за стену, попробовал привстать.

– Сейчас бы берег динго кишмя кишел. Пришлось бы стрелять. А патроны и для дружков тюхалы пригодятся. Они где-то поблизости. Чувствую. Так не оставят.

Он похлопал по карманам рюкзака Рэнса. В одном нашел фляжку подобную своей. Открыл, понюхал, попробовал содержимое на язык, отпил.

– А если он набросится?
– недоумевала Чили над спокойствием парня. Она уже и сама не понимала, что ей делать. Ругать Паху, держаться подальше от Рэнса или бояться того кто возился под полом?

– Кукла-то? С чего бы?

– Как с чего?
– возмутилась Чили пахиной непросвещенностью, хотя странность в поведение воскресшего покойника подметила.
– Он зомби. Они же на живых кидаются. Жрут!

– Про твоих не скажу, не встречал, а куклы не жрут и не бросаются. Как подохнет кто заразу подцепил, так после смерти или встают на ноги, или на коленки. Бывает усядутся и головой крутят по сторонам. Одного видел, забор бодал. Большинство просто лежит и ворочается. От них вреда никакого. А как зачервивеет, можно наживку для рыбалки набрать. Лещ прет, отбоя нет!

Паха рассказывал спокойно. Словно об обыденных повсеместных повседневных вещах. Впрочем, так оно верно и было. Его мир не укладывался в шаблоны и штампы Armpit. Он был реальным, а значит опасным. На самом деле опасным.

Чили зло сверкнула глазами.

– Гад ты!
– обозвала она парня. За все сразу. За продажу, за свою беспомощность, за зомби и за все-все-все.

–

Драться не будешь?
– Паха поднес к её губам фляжку.

– Буду!
– пообещала Чили и клацнула зубами хватануть его как следует. Промахнулась.

Не добившись замирения, Паха позволил девушке пить. По маленьком глоточку. С остановками.

– Стошнит если быстро, - придерживал он питье.

– Заботливый какой, - перевела дыхание после очередного водного залпа Чили.

Вода как чудодейственно лекарство реанимировала в теле уснувшую жизнь. Чили резко села, собираясь в комок и подбирая края дождевика.

– Замерзла?
– поправил на ней накидку Паха.

Чили дернула плечом. Отвали. Но ничего не сказала. Злись не злись, но в пахином голосе нет фальши, показного участия или заискивания. Он действительно заботился о ней. Гад! Все одно гад!

Девушка покосилась на Рэнса. Тюхала продолжал стоять, шатаясь и болтая руками. Нижняя губа у Рэнса дергалась, создавая впечатление будто он что-то бормочет. Чили невольно прислушалась.

Под полом опять возились.

– Надоел паразит! Никакого покоя от тебя нету. Шел бы отсюда!
– возмутился Паха.

Спросить кто это, Чили не позволила злость.

В щель просунулся палец с грязными ногтями. Паха наступил. Легонько. Под полом заскулили и, судя по шуму, стремительно убежали. Паха глянул в одну щель окна, в другую.

– Светает. Надо уходить и скоренько.

– Меня ребята ждут у завода. Им помощь нужна.

– Как бы нам самим помощь не понадобилась.

– Говорю тебе, они ждут!
– наседала Чили. Надеялась желание загладить вину, подвигнет Паху к согласию.

– Твои-то не знаю, а дружки этого точно ждут, - Паха кивнул на тюхалу.

Мертвец раскачивался все сильней.

– Час у нас. Не больше, - заключил Паха и решительно полез в рюкзак Рэнса.
– Про армейку мне тер, - энергично рылся он в вещах покойника.

Достал брюки, на подобие своих, снизу до верху в карманах. Следом носки еще с этикеткой, безрукавку в синюю полоску - классная модняцкая штука! куртку с количеством карманов не меньшим, чем на брюках. Последними извлек берцы.

– Размер не большой, потому не продал, - обрадовался Паха обуви.
– Примерь.

– Свое есть, чужое носить, - огрызнулась Чили.

– Да ты в своих трусах только до ближайших кустов дойдешь, - возмутился Паха её глупостью.
– Клещуков столько нацепляшь! Полсотни. А тапочки твои? Ты рехнулась? В таких говнодавах ходить? На лозу шиповника наступишь, столько семян цапанешь, через неделю сама станешь на бродячий кактус похожа! А это? Майка или как там называется? Даже говорить не хочу! Мне тебя легче тут пристрелить, чем потом смотреть, как загнешься.