Сталкер-югенд

Владимирович Федорцов Игорь

– Ну и пристрели!

– И пристрелю!

– Пристели-пристрели. Или этим оставь. Тюхалам. Попользоваться. Глядишь, еще чего подкинут.

– Лучше пристрелю дуру, - твердо пообещал Паха. Очевидно, знал, почему.

– Я дура? А ты тогда кто? Гад! Продал меня!

– Что ты заладила продал, продал. А выход был?

– Раньше надо был ему голову продырявить.

– Из чего? У меня в автомате пусто. Думаешь, он тупица? Не догадался? Он специально со спины зашел, проверить. Я

его давно слышал, только поделать ничего не мог. Разве пиф-паф крикнуть!

– Нашел же из чего выстрелить? Нашел!

Паха протянул ей короткий кусок трубки.

– Из этого. Последним Поцелуем зовут, - сунул трубку в рот показать, как используют.
– Когда больше ничего не остается. Для себя носят. Он так-то не всегда срабатывает. Бывает трубку просто разорвет. А тюхала от меня в десяти шагах был.

– Так попал же!
– не успокаивалась Чили. Слушать оправдания и доводы не желала и не желает.

– А если бы промазал? Или тебя зацепил?

Чили сердито замолчала. Такой оборот дела ей и не представлялся.

– Лаяться будем или собираться?
– разозлился Паха задержкой на объяснения.

Не известно сколько бы Чили еще сидела, не позволяя себя уговорить, но упал Рэнс. Рухнул, гулко ударившись головой. Чили увидела, как мерзкие белые черви копошатся у него на языке.

Девушка подхватилась и отступила на пару шагов, накрылась дождевиком с головой.

– Ты бы одевалась, а?
– попросил Паха, меняя положение не видеть строптивую нимфу.

– Отвернись, - прорычала Чили.

– Да я и так к тебе спиной!
– возмутился он наглым требованиям.

– Тогда зажмурься!
– почти крикнула Чили, хватая свою одежду и армейку в охапку.

Паха продолжил рыться в рюкзаке Рэнса.

– О! Вазик! Пленка где? Нету? Херовасто. Патроны! Патрончики, - веселел пахин голос.

Выложив содержимое, он тут же стянул шнуровку, уменьшив объем рюкзака тюхалы. Укоротил лямки. Часть вещей принялся складывать обратно. Когда Чили закончила с облачением, Паха повернулся осмотреть.

– Не соврал гнида, - довольно произнес Паха, - почти в пору. Ну-ка пройдись. Обутки не хлябают?

– Нет.

– Может портянки? Ногам плотнее?

– Неееет!

Паха проткнул на её ремне несколько дополнительных дырок, застегнуть потуже.

– Брючины в берцы заправь. Как у меня.

– Так перебьюсь.

Паха повел автоматом в ее сторону.

– Делай, как сказано. Потом своими бабьими заморочками морочиться будешь.

Чили ругаясь, заправила брючины.

– Блестяшку с уха сними.

– А мне нравиться!

– Другим тоже. Чаще не тем, кому следует.

Послушалась, сняла каффу, но наговорила....

Паха еще раз придирчиво осмотрел экипировку

девушки.

– Сойдет на первый случай, - и притянул бандану Рэнса.

– Ну, уж нет!
– наотрез отказалась Чили.

Паха устал спорить и перепираться, напялил бандану на себя, а свою панаму нахлобучил на скандалистку.

– Волосы подбери. Чтобы шея открытая.

Чили проявила просто ангельское самообладание. Ни словечка в ответ не выдала. Смена тактики успеха не возымела. Паха спокоен как айсберг.

Донеслись отголоски переклички. Динго или иной зверь воем сзывал сородичей.

Быстро доукомплектовались. Паха прищелкнул полный магазин к автомату и поставил переводчик в положение АВ. Посмотрел на тело Рэнса.

– Жаль времени нет похоронить. Не по-человечески это.

Есть ли предел пахиному цинизму? возмущена Чили. Продать её в сексуальное (ударение на каждой букве) рабство нормально, угрохать тюхалу тоже приемлемо, а не похоронить будет не по-людски. Что за человек? Гад! Как есть гад! Наивысшей пробы.

Уже на ступеньках Паха спросил девушку.

– Стрелять умеешь?

– Умею!
– нагло ,,бросает лапшу Чили.

Паха понял, врет не краснея.

– Держи, - протянул он пистолет тюхалы.

Чили решительно взяла оружие. Взгляд грозный и предупреждающий. Иди и оглядывайся!

Взбираясь на дюну, инструктировал.

– Ничего не подбирай, не за что не цапайся. Цветочки, камешки, букашки. Прежде, чем наступить, посмотри куда. К воде и близко не лезь. Понятно?

– Еще пожелания будут?
– недовольна Чили.

Опекунский тон действовал на нервы и вызывал бури и шторма протеста. Почему она должна его слушаться? Гада этого! Но редкий случай, когда здравомыслие настойчиво подсказывало - именно сейчас должна.

– Нет, - сдержан Паха.

– А в туалет? Нужду справить?

– Разрешения спросишь.

– Спрашиваю, - уже просто так цеплялась Чили к парню.

– Приступай.

– На виду?

– Не облезешь. Я твою задницу видел. Знакома.

Чили от всего сердца, честно и искренне, обозвала его козлом. Но посчитав не соразмерность пахиных прегрешений с воздаянием, поправилась. Козлина!

Паха в половинку бинокля осмотрел округу. Проследил, как со скал поднялся гриф.

– Берегом пойдем. И быстро. Будем надеяться, снайперки у них нет.

6.

Золотые волны дюн тянулись до приметной, в порослях эфедры, каменистой гряды, сползшей от крутого яра к воде. Чили щурилась, разглядывая золотушки бликов на речной ряби, восхищалась наглостью редких чаек, нырявших за рыбой. Ненасытно вдыхала легкую прохладу теперь уже позднего утра.