Сплоченные нитью
Шрифт:
— Они до сих пор как влюбленные подростки, — говорит он с теплотой.
Моя нога непроизвольно покачивается между его ног. Мне так хочется прикоснуться к нему — к той мягкости, что скрыта внутри.
— Ой, прости, я всё перебиваю.
— Ничего, — он сталкивается со мной коленом. — Отец всегда бил влево, я прыгнул и впервые отбил его удар. До сих пор это был один из лучших моментов в моей жизни.
Его сияющая улыбка превращает меня в лужу.
Что ж, мой план «не влюбляться в парня с одной ночи»
— Это мило, Гусь, — стучу костяшками по его твердому животу.
Ошибка. Большая ошибка. О боже, он совсем не мягкий.
— Откуда это прозвище? — он наклоняется ближе.
Не дыши слишком глубоко, Даф, иначе упадешь в обморок.
— Ты мое или свое?
— «Утка»?
Он кивает.
— Так меня назвала семья. В детстве было куча вариантов: Дафна, Даффи, Даффи Дак16, потом просто Дак. Ну, а мамы и сестра зовут меня Уточкой.
— Тебе подходит.
— То есть, я похожа на утку?
— Нет, но ты дружелюбная и явно любишь мигрировать.
— Только не начинай с утиных шуток, — пинаю его, сокращая расстояние между нами. — Ты тоже гусь. Сильная семья, защитник, создаешь пару на всю жизнь — правда, в твоем случае, это с мячом.
Он смеется. Я тоже.
Но за его спиной возникает тень.
— Ты Кэмерон Хастингс?
Всё его тепло исчезает. Тело снова напрягается.
— Нет, — бросает он через плечо ледяным тоном, затем поворачивается ко мне и протягивает руку. — Пошли отсюда.
Я колеблюсь. Он знает этого типа?
— Постой, это же ты, Хастингс! — рычит тот, как бульдог. — Мудак. Смотри, как играешь в этом сезоне за «Линдхерст».
Я спрыгиваю с табурета и встаю между ними.
— В чем проблема?
— Отойди, Даф.
— Вот почему ты не можешь сосредоточиться? Нашел себе новую игрушку? — кричит незнакомец, выпячивая грудь.
Несколько человек оборачиваются на его крик. У меня сжимается живот.
Внезапно он бросается вперед, хватает Кэмерона за ворот свитера и рвет ткань. Глаза Кэмерона расширяются от шока. Лицо незнакомца искажено злобой, его кулаки сжаты.
— Эй, оставь его! — кричу я, но он лишь фыркает.
Хотя Кэмерон выше, он словно замер. Толпа вокруг смыкается, лица размыты любопытством и беспокойством. В висках стучит кровь.
— Хватит, — рычит Кэмерон, выходя из ступора и стряхивая с себя этого типа. — Дафна, пошли.
Он хватает меня за запястье, и я едва успеваю за его длинными шагами. Мы пробираемся через танцующих людей, пока не оказываемся за железными воротами в полной темноте.
— Что это было? — задыхаюсь я, но Кэмерон продолжает идти к машине. — Кэмерон!
— Не хочу говорить.
Я вырываю руку
— А я хочу. Кто это был? Ты его знаешь?
— Нет.
— Если кто и заслужил грубости, так это он.
Он вздыхает, выглядит уставшим, как никогда.
— Футбольные фанаты…Они слишком увлечены своими командами. У нас неудачное начало сезона. Я не хотел это слушать.
— Но…
— Такие люди, — он указывает на оранжерею, — жаждут скандалов. Они позовут репортеров, нащелкают фото и накормят таблоиды историями про меня, тебя или нас.
Я моргаю, не до конца понимая серьезность.
— То есть он орал на тебя просто так?
— Среди фанатов есть агрессивное меньшинство. Некоторые не просто оскорбляют — они этим живут. Им нравится выставлять таких, как я, на первые полосы сплетен.
— Оу… Это не только про игру?
— Нет, — тихо говорит он. — Это про всё остальное. И даже если тот тип не собирался нападать — хотя мой свитер теперь дыра на груди — он бы орал на меня просто ради реакции.
— Звучит… изматывающе.
— Так и есть, — он опускает плечи. — Поэтому я не хочу появляться с тобой на публике.
Эти слова ранят сильнее, чем я ожидала.
Я понимаю, что мы не встречаемся, и мне тоже не хочется оказаться на первых полосах из-за похода в ботанический сад с новым другом. Но то, как он это говорит, будто быть увиденным со мной — худшее, что может случиться.
Он же постоянно в новостях, он привык к вниманию.
Он же встречался с Мэл Келли.
В голове роятся вопросы: почему он так боится публичности? Чего еще скрывает? Но я не из тех, кто копается в чужих секретах. Это прямой путь в город Токсичных Отношений.
— Тебе… стыдно за меня? — вырывается у меня, движимое внезапным иррациональным страхом.
— Нет, — твердо говорит он. — Не в этом дело. Я… — он качает головой, будто подбирает слова. — В прошлом сезоне таблоиды разнесли меня в пух и прах. Они врали, перевирали факты, выставили мой самый болезненный момент на потеху публике.
— Что случилось?
Он опускает взгляд.
— Это в прошлом. Но я не хочу повторения. И уж точно не хочу, чтобы следующей мишенью стала ты.
Его поведение сбивает с толку: от загадочности до откровенности за секунды.
Будто читая мои мысли, он делает шаг ближе и говорит, запинаясь:
— Я ничего от тебя не скрываю. Просто есть вещи, которые не стоят внимания, вещи, которые…Я не хочу, чтобы у тебя сложилось обо мне неверное впечатление.
Часть меня не может устоять перед этим человеком с печальными глазами и добрым сердцем.
— Меня не волнуют сплетни, Кэмерон. Я не поверю в искаженные факты ради кликов. Я доверяю тебе. Но… поэтому ты не позволяешь себе развлечений? Боишься, что тебя узнают?